– Как по мне, так эта рухлядь, – обвел он руками дом, – не стоит ничего. Дымоход на втором этаже треснул, поэтому я туда не поднимаюсь. Все заброшено и запущено, а людей нанимать мне не хотелось.
– Я видел арку на входе, – вспомнил я.
– Да, ее не правили с отцовского детства. Потому и говорю – все, что ты видишь вокруг себя, не стоит практически ничего. С этого поместья дохода нет.
– Знаешь, все можно изменить, переустроить, переоборудовать и отремонтировать. Наша с тобой разница в том, что ты хочешь уехать и не хочешь ничего делать здесь, а у меня планы закрепиться здесь понадежнее.
– К свадьбе готовишься? – Максимилиан Бернард искоса посмотрел на меня. – Строишь фундамент светлого будущего?
– Кто знает, может быть и да, – я уклонился от прямого ответа. – Пока только подготовка. К тому же нам не придется даже привыкать к другим именам. Твое будет звучать по-русски. Я заметил, что тебе оно не слишком нравится.
– Иногда мне кажется, – мой собеседник рассеял по столу половину колоды, – что я не очень понимаю, что происходит вокруг. Может, ты прояснишь мне?
– Вчера я думал точно так же, – горячо ответил я и углубился в объяснения. – Ты только представь, что ты будешь строить свою новую жизнь в более теплом месте. Сможешь оставить свое прошлое. Уверен, что иногда ты задумываешься о том, насколько ты был полезен в этой жизни.
– Кому? – вытаращил глаза Максимилиан.
– Не знаю. Кому угодно. Семье, людям вокруг. Стране.
Я не пытался угадать, что он думал. Я просто говорил то, что чувствовал сам, потому что по своей прошлой жизни в моем мире осознавал, что нет толком никакой пользы от того, что я делаю. И потому надеялся, что он думает так же.
– И как я, по-твоему, могу принести пользу.
– Не знаю, – теперь уже я развел руками, – можно что-нибудь изобрести. Придумать. Построить завод и дать людям то, в чем они нуждаются.
– За печатание фальшивок могут дать срок, – кисло улыбнулся Максимилиан. – Но в целом я с тобой согласен. Мне надо только немного подумать над твоим предложением. И да, ты так и не назвал цену.
– А ты так и не сказал, сколько хочешь за свой титул.
– За память о моих стариках, – задумчиво произнес он. – За тех, кто спас какую-то безымянную шишку от, вероятно, заслуженной участи… хм, нет, как-то зло получается. Просто спас. Да ведь кто об этом помнит! Но все же давай по чести, – он навалился на столик, – все-таки, предложение исходило от тебя, значит, ты должен сам знать, сколько денег ты намеревался дать мне.
– Я, знаешь ли, не каждый день титулы покупаю.
– А я не продаю. Давай же. Смеяться не буду, если вдруг мало предложишь.
Для виду пришлось немного помяться. Я уже определил для себя максимальную цену, которую можно было отдать за «бесполезный» титул. Но это были не мои деньги. А так, взвесь в воздухе – неосторожное движение и все!
– Я подумывал предложить тебе два миллиона.
– Да ты мот! Я же еще торговаться буду! – воскликнул Максимилиан. – Я хочу пять!
Как легко было рассчитываться деньгами, которые мне не принадлежали ни разу, но все же что-то кольнуло – пять будет много. Поэтому я изобразил максимальное сожаление, какое только мог.
– Хотеть ты можешь сколько угодно, но у тебя же нет никого, кто до меня даже два миллиона предлагал.
– Тут ты прав, – он поджал губу. – Никто не предлагал. Но и мне придется начинать жить заново.
– Да брось, это не так и сложно!
И снова я принялся переносить свою личность на него, совершенно позабыв, что разница между нами есть. Пусть генетика постаралась на славу, и он очень похож на меня. Но человек жил в другом мире, при другой власти и в другом окружении. У меня не было деда из Чехии или откуда он там был родом. И уж тем более я не имел титула и поместья.
Поэтому ответ, который дал Максимилиан, оказался вполне ожидаемым:
– Мне надо еще подумать. Не в деньгах суть…
– У тебя будет время дать полное согласие. Я ведь не ношу с собой сумку с миллионами. Если ты согласишься, я просто вернусь в город, возьму деньги и мы с тобой совершим обмен.
– Так может ты обманываешь? – он убрал руки со стола и сел в кресле, закинув ногу на ногу. – Хотя какой резон?
– Вот именно. Если я пропаду, ты ничего не потеряешь. А если приду с деньгами, то мы обменяемся документами, и ты отправишься на все четыре стороны, забыв про этот особняк с тучами комаров.
– Неужели все это – ради женщины? Боже! Ты правда готов расстаться с такими деньгами?
– У меня нет другого пути к этой цели, – отозвался я. – Можно, конечно, тратить годы и пройти через все формальности. Но я не могу так.
– Могу я спросить, ради кого все это?
– Пока это тайна. И хорошо, если эта история не всплывет наружу. Но я обещаю, что, если в конце мы все останемся в живых, я сообщу тебе.
– Останемся в живых, – эхом повторил Максимилиан. – Звучит жутко. Хотя, глядя на тебя, мне кажется, что шансов пережить эту историю у тебя не так и много. Просто на всякий случай хочу предупредить, что у дворянства нет никакого иммунитета перед законом или особыми службами.
– Я в состоянии защитить себя.
