Во-вторых, раз уж речь зашла о размерах, столичный Владимир – настоящий исполин. Я так и не увидел ни одного бумажного свидетельства, подтверждающего слова профессора Подбельского, но этому человеку я был склонен верить. Здесь проживает более семи миллионов человек, вместо привычных мне трехсот пятидесяти тысяч.
В-третьих, поскольку сама Империя протянулась почти от самого Берлина до Владивостока и закономерно считалась самым крупным и самым сильным государством, на улицах Владимира можно было встретить как гостя из любой другой страны, так и мигранта, либо обрусевшего европейца, американца или азиата.
Но Дворцовый район, который так называли лишь в народе, был районом Суздальским – город разрастался невероятными темпами и когда в начале двадцатого века здесь приняли решение строить дворец, никто и подумать не мог, что меньше, чем через сорок лет территория будет окружена сотнями и тысячами различных строений. Здесь были и элитные жилые дома, и соответствующие уровню службы, а также обилие мест, где можно было развлечься.
Можно было бы даже сказать, что этот район – город в городе. Но, по сути, каждый городской район с отдельной управой мог считаться самостоятельной единицей. Были районы победнее и побогаче, имелся даже отдельный дипломатический квартал – он как раз граничил с Дворцовым районом и имел несколько улиц, выстроенных с использованием национальных стилей.
Наши съемные апартаменты как раз находились примерно посередине между дворцом и дипломатическим кварталом – а ведь расстояние между ними составляло что-то около полутора километров.
Зато сам дом превосходил все, что я до этого видел. А повидать я успел немало. И как только я восхищался одним зданием, сразу же находилось другое, более эффектное и интересное.
Так было уже несколько раз. Сперва мое воображение поражало здание Университета. Оно действительно было великолепным. Жилой дом профессора Григория Авдеевича Подбельского, которого я постоянно вспоминал – как-никак, я сперва познакомился с ним, а только потом с Анной – больше напоминал петербургские квартиры в первых доходных домах.
После этого я посетил княжеское поместье, тоже расположенное в черте города. Беднеющий князь жил вполне себе неплохо и имел в своем распоряжении не один этаж, так что это произвело на меня еще большее впечатление.
Наши апартаменты чем-то походили на княжеское жилье. Денег пришлось отдать прилично – речь здесь шла даже не о тысячах, а о десятках тысяч рублей за один месяц. Это был самостоятельный дом с отдельным входом, построенный в стиле русского классицизма. Три этажа с высокой острой крышей, и две смежных стены с соседними домами. Похоже, что здесь тоже ценили каждый квадратный метр, так как район был безумно дорогим.
Ни о какой расточительности и речи не было – этот вариант оказался достойным для подтверждения всей истории, как моей, так и нашей с Аней. К тому же хозяйка, полная пожилая женщина, явно дворянских кровей, охотно приняла арендную плату и тут же испарилась, чем изрядно испортила мое впечатление о местном дворянстве в целом.
С другой стороны, она не задавала никаких вопросов, а мы получили комфортное жилье, которое меня радовало, смущало и вызывало массу неудобств одновременно. В частности, больше всего на свете в момент, когда мы остались вдвоем в огроменном доме, меня пугал риск чего-нибудь сломать.
Любовь к изящному порой граничит с настоящим безумием. Вентили на кранах, ручки на окнах, тонкие нити и пушистые кисточки на занавесках – это лишь малая толика того, к чему мне было боязно прикоснуться.
А по улице вышагивали такие же люди: дунь – упадут. Толкни – рассыплются. И чем больше я смотрел вокруг, тем лучше понимал, что до настоящего высшего общества мне все равно далеко, каким бы большим ни было мое поместье и сколько бы миллионов не лежало у Дитера.
Аня только смеялась на мой недоуменный вид. Ей все это было привычно, она знала это с детства и без проблем могла настроить нужную температуру у воды, что почти бесшумно лилась в большую ванну. Конструкция казалась мне настолько хлипкой, что я туда даже сесть бы побоялся.
– Она и троих выдержит – посмотри на ее размер, – сквозь смех произнесла Аня.
Ванна стояла на втором этаже и, если бы слова принцессы не оправдались, залило бы еще и приличную часть улицы – такой большой была емкость. Но я не мог отказать девушке и оставить ее наедине с парой тысяч литров воды. К тому же из комнаты открывался чудный вид на вечернюю улицу, а вдалеке можно было даже рассмотреть огни дворца.
Пена прикрывала Аню почти до самой шеи. Она мечтательно запрокинула голову:
– Завтра мы обо всем расскажем папе и это закончится. Никто не посмеет меня никуда отправить!
– И с дядей твоим тоже побеседуем, – добавил я. – У меня к нему тоже есть несколько вопросов.
– Сережа тут явно не при чем, – Аня нахмурилась. – Ты же разговаривал с ним. Он – человек простой, далекий от политики. И я не верю, что он приложил к этому руку. Как и кто-нибудь из моей семьи.
