– Нет. Я про смерти известных людей. В сорок лет от сердечного приступа у нас умирают единицы – и только те, кто сильно злоупотребляет либо работает без сна.
– И что, таких много?
– Достаточно много писали в последние пару лет. Джонатан Берроуз, Жюль Тертен, Ахмед Кабиши – и это только те, кого я смогла сразу вспомнить.
– Меня сильно смущает, что нет ни одного русского имени. В этом точно что-то есть!
Наши дальнейшие рассуждения по поводу шпионских интриг оборвали на самом интересном месте: прибыла Виктория, предварительно постучав в дверь.
– Мы как раз вас вспоминали, – сказала Аня. – Не вас лично, но Третье отделение.
– Да? И что же?
– Кто убил Джона Кеннеди? – спросил я, все еще пребывая в приподнятом настроении после наших разговоров с Аней.
– Не знаю такого, – нахмурилась женщина.
– А Жюль Тертен? – я задал еще один вопрос, выбрав единственное имя, которое запомнил.
– О таком не распространяемся. Это уровнем выше, чем сейчас вам положено знать, – и тут же добавила. – Информация строго по допуску.
– Ого, как серьезно! – вырвалось у меня. – Мы просто только что говорили о странных смертях и том, что их привязали к работе Третьего отделения.
– Не Третье отделение таким занимается. А Второе. Мы – внутренняя безопасность, а это… впрочем, неважно. Я вижу, что дела у вас идут отлично.
– Радио трещит без умолку – мы явно достигли успеха в наших планах. Думаю, что вы тоже в курсе.
– В курсе, конечно же. Кое-кто беснуется, что газеты знают, где была принцесса, а Третье отделение – нет. И император тоже хочет видеть тебя. Поэтому сегодня мы отправляемся во Владимир.
– Сразу во дворец? – поинтересовался я.
– Нет, поблизости снимем апартаменты. Заодно Евграфычу будет, чем заняться здесь. Я его уже предупредила, что некоторое время вы здесь не появитесь. Мне он заявил, что «господин барон высказал далеко идущие планы». Это правда?
– Полнейшая, – подтвердил я.
– Удивил.
– Вы же не думали, что я к этому имению, как к игрушке отнесусь? К тому же сюда временами можно будет отправляться вплавь по реке. Это уже баловство, но я никогда не думал, что смогу так сделать.
– Оставь на минутку свои мальчишества, – мягко попросила Виктория. Похоже, моя серьезность в вопросе поместья ее скорее радовала. – Кратко: мы действительно получили желаемый эффект. Теперь, чтобы все прошло, как надо, вы должны появиться во дворце. Готовиться к этому делу не нужно – если Максим помнит своих предков хотя бы до периода Великой войны. Тогда его примут за своего.
– А если родители решат обсудить саму Аню? Спросят у меня о ее поведении и том, что происходило ранее? Если они не знают, что она была в моем мире или, наоборот, знают?
– Вот это мы с вами уже обсудим по дороге в столицу, – успокоила меня Виктория. – Сложностей не будет. Не нужно эффектного появления. О вас и так вся империя говорит.
– Но ведь не будут же следить за каждым нашим шагом? – как раз этот момент мне нравился меньше всего – стать объектом для папарацци.
– Не за каждым, но все зависит от множества факторов. Прости, не могу сказать, что через неделю на улице за углом не окажется журналиста, который будет пытаться выспросить тебя. Или фотографа местной газетенки.
– Нам еще надо вытащить Алана из-за решетки, если вы помните. И я бы хотел навестить людей, которые мне помогали. Не буду же я рассылать им приглашения, чтобы они сами приходили?
– Будешь, Максим, будешь. Именно так это и делается. У тебя же нет подозрительных личностей в друзьях?
– Кроме немца-ростовщика – никого нет, – честно ответил я.
– Не худший вариант, – кивнула Виктория. – И еще. Вы же не надеетесь, что после этой встречи с императором вы разойдетесь по разным углам?
– И вы мыслях не было! – почти крикнул я.
– Нет, разумеется, – с нотками возмущения в голосе выдала Аня.
– Так я и думала, – шпионка легко улыбнулась, словно только что подтвердила свою догадку. – При нынешней ситуации лучше иметь жениха с саблей и пистолетом, чем с хорошей родословной, – загадочно добавила она.
Для тех, кто не знает, какую огромную разницу имеют между собой Владимир настоящий и Владимир имперский, из другого, чужого для меня мира, то чтобы представить ее, надо сравнивать областной центр по меньшей мере с нашей Москвой. Но и то будет сравнение неполное и несовершенное.
Во-первых, разница местоположения дает о себе знать. Под Владимиром нет такого обилия рек, чтобы перебрасывать через них мосты. Нет и огромного количества холмов, а ведь известно, что рельеф накладывает свой особый отпечаток на архитектурные особенности города.
Ведь даже Владимир и Ковров знатно отличаются между собой, как в нашей вселенной отличаются Москва и Санкт-Петербург. Первый заполнен путаными улочками, как и положено городу с мощным историческим центром, но притом обильно заполнен бульварами, проездами, широкими прямыми улицами и длинными трамвайными путями вокруг него.
А второй получил квартальную застройку с простым и понятным делением. Несмотря на то, что здесь город в шесть раз больше привычного мне оригинала, заблудиться невозможно.
