Я ринулся к нему, а он с секундной задержкой бросился прочь. Сейчас у меня не было никакого чувства жалости и миловать этого усатого засранца я не собирался.
То, что он затормозил лишь на секунду, дало мне шанс ухватить его руку, когда парниша огибал стол. Я схватил его за запястье и с силой прижал к деревяшке. Усатый по инерции пронесся дальше и почти растянулся по столу дальше, споткнувшись о лавку – как раз рядом с тем местом, где ранее сидел Анатолий.
– Не надо, пожалуйста, – взмолился парниша, с ужасом глядя на мою занесенную руку, сжимающую трехзубую вилку.
– Это будет больно, так что не дергайся, – предупредил я, сжимая его покрепче.
Усатый почти что завыл, аж слезы на глазах навернулись. Я остановился. За его спиной стояли курсанты, едва ли не дрожа.
Они здесь всего лишь пару месяцев, а я уже их безбашенного главаря приравнял к изменникам родины. С усилием заставил себя разжать пальцы.
Вилка, звякнув о крышку стола, соскользнула на пол. Потом я отпустил и руку усатого.
– Живи, – бросил я ему.
Слез на его глазах как не бывало. Та же ухмылка, хитрый взгляд – он разве что подняться со стола не успел. И не знал, что левой я бью не хуже. От удара в челюсть голова его мотнулась и обратной стороной он неплохо приложился все о тот же стол.
– Но со спины нападать не стоит. Так, курсанты! – прикрикнул я на остальных. – Мне тут сказали, у вас есть медпункт?
– Да, – послышался робкий голос.
– Тогда приберите, пожалуйста, вот этих вот, – я указал на троицу, что без сознания валялась вразброс по обеденной.
– Меня не надо, я сам! – притворявшийся встал и начал поднимать своего товарища. Я кивнул и посмотрел на остальных:
– Живо!
А сам поднял погнутую вилку с пола, потер ушибленное плечо, и взял другой трезубец. Ватага курсантов с двумя телами покинула столовую, предварительно сдвинув на место все столы и лавки. Я только что обратил внимание, что обслуживающего персонала здесь не было.
Вернулся на свое место и принялся доедать уже остывшее мясо. Когда тарелка опустела, в обеденную вернулся Анатолий, встал в дверях на пару секунд, осмотрел помещение. А затем сел на свое место и уставился на пятнышко крови на столе – на расстоянии локтя от его тарелки.
– Что здесь произошло? – спросил он, положив несколько газет по другую руку. Он еще раз осмотрел обеденную, внимательно, задержавшись на моих ободранных костяшках. – Предполагаю, что это Уваров?
– Он не представился. Решил, должно быть, что у него очень узнаваемые усики, – ответил я и отодвинул тарелку с вилкой в сторону. – Разве они вам не попались?
– Видел. Двоих несли. Ты к концу дня у меня так всех уделаешь, – к моему изумлению он довольно хмыкнул.
– Вообще я думал, что вы меня отчитаете.
– За что?
– За испорченную вилку. Я ее согнул.
– Подручные средства тоже можно использовать. Есть подобная тактика.
– Тактика подручных средств? – улыбнулся я, повернулся и поморщился.
– Тебе в этот раз тоже досталось?
– Прямо по лопатке, – я постарался сесть как можно ровнее. – Завтра пройдет. А я смотрю, вы принесли свой источник.
– Мы здесь тоже газеты читаем, – Анатолий подкинул мне одну. – Барон Абрамов, – он слегка склонил голову.
– Я думал, что у вас дворяне часто учатся.
Статья в газете посвящалась походу в Центральную Галерею и называлась «Принцесса Анна раскрыла имя своего возлюбленного». Сразу же под заголовком напечатали фотографию, где я выхожу из здания, элегантно придерживая борт пиджака. Удачный кадр.
– Что ты! – ответил мне вояка, оторвав от просмотра. – Это тебе не Императорский Университет. Здесь людей выбирают по заслугам. И ты, повторюсь, тоже вполне мог бы здесь пройти полный курс подготовки.
– Подумаю. Но только если не будете называть меня «барон Абрамов» и уж тем более «господин барон». Мне этого вот так, – я провел пальцем над макушкой, – хватило уже.
– Ай, да ладно тебе, это всем нравится, – отмахнулся от меня Анатолий. – Я вот тоже, может, мечтаю о титуле, а все не дают. Не заслужил.
– Все будет, – я уже углубился в чтение.
– Мне пятьдесят семь. Какое в мои годы! – он вздохнул. – Совсем я что-то по-стариковски, – убрав руки со стола, он вытянулся: – Как дочитаешь – продолжим наши занятия. У тебя три минуты.
Затем вытянулся, вдохнул полной грудью и двинул к выходу, оставив меня в долгожданной тишине.
Глава 24. Учиться и еще раз учиться
Заметка оказалась на редкость интересной. В отличие от привычных мне пустых статеек, где никто и никогда не описывал ни фактов, ни каких-то взаимосвязей, материал в газете с гордым названием «Столица» был полон неожиданных моментов.
Не знаю, каких людей ради этого пришлось напрягать автору статьи, но журналист провел небольшое расследование и даже покопался в моей родословной. Точнее, не моей – а настоящего барона, безвременно почившего.
Чтиво оказалось интересным, а вместе с эффектным кадром и вовсе заставляло меня чувствовать, что я становлюсь популярным. И опять, если быть точным, то меня усердно делали популярным.
