Он снял кепку, почесал макушку, словно раздумывал, как бы продолжить дальше, и принялся описывать. С его слов получалось, что полноценное оружие, которое по дальнобойности и убойной силе сравнилось бы с простой винтовкой, должно быть большим и неповоротливым. К тому же потребуется несравнимо больший запас энергии и, следовательно, тяжелый аккумулятор.
– Поэтому сейчас есть зенитные орудия такого типа, а также гаубицы. И просто станковое вооружение – да и оно пока еще не очень в ходу. Для пехоты пороховое оружие остается самым перспективным.
Я кивнул и вернулся к стрельбе. «Уравнитель» был не толще других пистолетов, но система компенсаторов существенно увеличила высоту ствола – отсюда и футуристичный вид оружия. А большая длина, как по мне, позволяла лучше целиться. И я не сомневался, что из такой игрушки я попаду в мишень более кучно.
Стрельба из «уравнителя» не отличалась от стрельбы из обычного пистолета. Шум выстрела перекрывал любые другие звуки, но зато пальцами я ощущал неприятную и непривычную мелкую вибрацию, как будто множество шестеренок крутилось в ствольной коробке.
Зато остальные ощущения были потрясающими – точно используешь игрушечный пистолет, а не настоящий. Его не задирало вверх и не уводило вбок. Мне не приходилось выворачивать его по-разному после каждого выстрела, чтобы свести с прицелом мушку.
И отстрелял я вдвое больший запас патронов дольше, чем за минуту. Потом побыстрее положил оружие на стол и принялся растирать пальцы, которые от мелких вибраций гудели.
– Вот и еще один его недостаток, – грустно заметил Анатолий. – Механическая система здесь поначалу доставляет кое-какие неудобства. Мы пробовали несколько моделей и примерно после пары тысяч выстрелов он «уравнитель» работает плавно. Но для ресурса в десять тысяч выстрелов такой разгон… ай, ладно, разворчался я совсем! Пошли посмотрим, что у тебя получилось.
У мишени он присвистнул, да и я удивился не меньше него самого. Все пятнадцать пуль вошли в мишень кучно, вытянутым сверху вниз овалом. Я расстрелял мишени грудину и живот, так что Анатолий сразу поставил ей единственно верный диагноз. А потом добавил:
– Свое оружие ты нашел. Но сам понимаешь, что пользоваться им получится далеко не везде. Это скорее полевое. Поэтому тебе здесь учиться, учиться и еще раз учиться.
Я вскинул бровь:
– Это кто у вас так высказывался?
– Известная фраза Керенского, что ты, разве не знаешь? – Анатолий сделал большие глаза. – Человек многого достиг, выучился и до самой смерти сам учил. Так что стыдно не знать такого!
Глава 25. Длинный путь фехтовальщика
Даже после того, как мы определились с оружием, которое для меня должно быть более удобным, новинки не кончились. Анатолий проработал программу основательно и включил в нее все, что могло потребоваться мне.
Разумеется, туда не входил курс выживания, не было противодействия психическим воздействиям и пыткам. Но то были, с его слов, курсы протяженностью в несколько недель и не было смысла даже упоминать об этом в наши пятидневные занятия.
Чтение теории по тактике мне тоже пригодилось, и этим мне все же удалось приятно удивить военного, когда тот собрался рассказывать мне то, что я и так прочел.
– Я же не сразу в кровать падаю после наших занятий, – заявил я ему.
– Всем бы твою осознанность.
– Не скажите, – поспорил я. – Прояви я в своем прежнем обучении такое же рвение, вероятно, сложилась бы другая цепочка событий и я не оказался бы в нужном месте в нужное время.
– Это опять же случайность, не система, – заметил Анатолий. – Поэтому не советую пользоваться твоим же собственным примером слишком часто. Потому что на случайность положительного характера легко подобрать одну такую же случайно отрицательную. И нивелировать.
– Ой, только без философии, пожалуйста, – запротестовал я. – Идею я понял, но с институтских лекций не переношу таких идиоматических фраз.
– Сам не люблю, – признался он. – Но случай уж очень такой… подходящий. Что к слову пришлось.
День за днем мы с ним временами о чем-то разговаривали. Он не пытался выяснить ничего нового обо мне за исключением того, что уже знал, да то, что писали в газетах. А свежую прессу заносили регулярно.
Так, например, в одном из номеров был объемный и жутко скучный разворот о предстоящем заседании Большого Совета. То было уведомление и программа. Заметив в обеденный перерыв, что я читаю эту колонку, Анатолий изобразил на своем лице ужас:
– Тебя тоже втянули в политику?!
– Не совсем. Меня попросили помочь в одном деликатном деле. Настолько деликатном, – поспешил добавить я, – что вряд ли там понадобятся навыки, которые мы здесь прорабатываем.
– Тогда я не понимаю твоей спешки.
– Повторю, осознанный выбор, чтобы в будущем избежать неприятных случайностей. Сегодня они промахнулись, сами упали мне на саблю, а завтра наступит мой черед. Кстати, у нас есть день на фехтование? До сих пор мои навыки в этом были весьма и весьма отрывочными.
– Твое щекотливое дело подразумевает дуэли? – спросил Анатолий.
– Вероятно, в будущем. А что? Неужели махание саблей и здесь выходит из моды?
