– И баррикады сооружать не пришлось, – услышал я за спиной голос Вани. Пробитое плечо обездвижило левую руку, и он с явным неудовольствием бросил на пол дробовик.
Я протянул ему свой «стрелец» и поднял брошенное оружие. Итальянец вытащил из кармана еще несколько патронов. Пока я переворачивал оружие для перезарядки, мелькнуло знакомое по шутерам название.
– Тоже здесь производят? – спросил я, ткнув пальцем в поблескивающее слово «бенелли».
– Да, – выдохнул Вани.
– Фантастика, – я загнал последний патрон. – И то, как ты с ним управляешься, тоже. Ты знаешь, что это за люди?
Итальянец покачал головой.
– Раз ты хорошо управляешься с оружием, я подумал, может ты и по выучке что-нибудь скажешь, – я уже направился к двери, но с длинноствольным оружием орудовать в узком коридоре оказалось непросто.
Пришлось приноравливаться к новому для меня оружию. До него единственным дробовиком был короткоствольный, к тому же без приклада – и тогда я был в собственном имении. Там явно больше места, чем в городских домах.
Я приоткрыл простреленную дверь, перешагнул через пару тел. Мало того, что итальянец стрелял метко, его ружье было поистине смертоносным – судя по залитой кровью одежде на телах убитых.
Эффективный тандем. Детали меня уже мало интересовали, но с таким стрелком мне бы познакомиться раньше – например, когда мы Аней укрывались у меня дома, а опытных бойцов катастрофически не хватало. Кто знает, как бы тогда сложилась история, успей мы отбиться.
Вани не спешил выходить – он шумел где-то в квартире и появился только через несколько минут. В разодранной, заляпанной кровью рубашке, но зато с перевязанной раной. Пришлось укорять себя то, что не учел такого важного момента.
Зато держался парень уже куда ровнее, не горбился и не клонился в сторону. Хорошо, что не было новых атак. Может, нападавшие выдохлись. А, может быть, просто решили отступить. Потеряли троих за раз, не считая раненых. Едва ли это «легкие потери».
И все же мы двигались осторожно, выглядывая за угол, проверяя, нет ли кого в окнах. Маловероятно, что это были бандиты с улицы или вдруг бабуля решила избавиться от изгнанного «внука». Все это звучало слишком несерьезно.
В то же время теория о том, что следили за нами и пришли тоже не за Вани, а за мной и Дитером, тоже звучала слишком неправдоподобно. Целый месяц, пока я был с Аней, я внимательно смотрел по сторонам и не замечал никакой слежки. И чтобы она появилась вот так внезапно, да еще в другом городе?
Мы спустились вниз и вышли во двор, не встретив никого на своем пути. Даже соседи сидели по квартирам, не высовываясь – или их попросту не было.
– Тебя бы нормально перевязать надо, – услышал я голос Дитера. Втроем вы пошли между домами, покинув безлюдный двор. Полиции тоже не было видно.
Три фигуры на белом снегу. Две полностью черных, один еще и в крови. Нас наверняка очень хорошо видно. На таком фоне. Да и шли мы неспешно.
Первый дротик вонзился мне в руку. Я развернулся, выискивая место, откуда в меня стреляли. Через несколько секунд начали неметь пальцы, и я оглянулся на моих интернациональных компаньонов:
– Что такое? – спросил Дитер, а я видел, что из его плеча торчит такой же дротик, но он его даже не чувствует.
Я попытался показать на себе, где у ростовщика дротик, но и вторая рука перестала меня слушаться. Дитер уже никак не реагировал и рухнул лицом в снег, зацепив при этом Вани.
Белого снега вокруг сделалось слишком много, а покрытая им земля вдруг резко устремилась ко мне. Я упал, коснувшись щекой еще не слежавшихся снежинок, но не ощутил ни холода, ни того, как они начали таять от моего тепла. А потом мое сознание отключилось.
– Макс… Эй! Макс! Я знаю, что ты меня слышишь! – Трубецкой, голос которого я узнал бы из сотни других, отвесил мне пару смачных пощечин. Только потом я начал открывать глаза.
Расплывающееся лицо шпиона долго не попадало в фокус. Зато он, увидев мои потуги, прекратил бить по щекам. Чтобы настроиться и видеть четко, потребовалось несколько минут.
Потом я обнаружил, что с подвижностью все еще хуже. Тело я чувствовал до кончиков пальцев, а вот шевелить ими не мог. Зато мог двигать глазами.
Я покосился на приборную панель автомобиля, где я занимал переднее пассажирское сиденье… и меня передернуло. «Мазда». Хотелось громко выматериться. Какого черта я вообще делаю в своем мире??!
– Так, полегче, а то тебе еще лицо сведет. Что с тобой вообще?
– М-м-м… а.. ы… ае? – чувствительность постепенно возвращалась, но слишком медленно.
Павел казался озадаченным. В замке зажигания я видел ключ, но шпион к нему не притронулся.
– Ничего не понимаю. Ни что ты мне говоришь, ни что происходит. Но тебе вроде уже получше. Знакомый эффект, похоже на наши дротики, – он прищурился и толкнул меня в плечо. – Или на похмелье. Что-нибудь болит?
– Не, – промямлил я.
– Отлично, уже можем общаться. Что ты здесь делаешь?
Я выдержал паузу, чтобы убедиться – лицевые мышцы больше не подведут:
– Не знаю, – медленно проговорил я в ответ. – Не понимаю.
– Что последнее помнишь?
– Ковров. Дитера.
