– Именно. Но это эффективно. Одна бумажка стоит пяти золотых червонцев. Несколько граммов против почти ста с лишком грамм металла. Разница в хранении и использовании. И вместо зарплаты их не дают никому, – тут он помолчал немного, – но, признаюсь, я тоже не знаю всех случаев, так что…
– Пока мы болтаем, во-первых, не продвинулись ни на шаг, – я отошел от забора, – во-вторых, нас уже прилично снегом замело, – пришлось сбросить с плеч немного, – но ответ лежит здесь.
– В твоем сгоревшем доме, – недоверчиво констатировал факт шпион. – Что в нем такого?
– Не в самом доме. В подвале, – я развернулся лицом к развалинам и принялся выискивать место, откуда можно было бы пройти до отверстия, оставшегося вместо лестницы.
Каркасный дом не сгорел дотла, но и вид его явно говорил о том, что дом никто не пытался потушить. Действовало стандартное правило – пускай догорает.
Сухие деревяшки, обилие мебели и синтетики внутри вместе с парой огненных коктейлей превратили мой дом в факел за считанные минуты. Вполне вероятно, что пожарных никто и не вызывал.
Я обошел дом по кругу. На месте, где когда-то была гостиная, остатки крыши лежали на самой земле. Погнутый металл обгорел, где-то с него слезла краска.
Лестница располагалась ближе к боковой стороне дома, но там образовалась непонятной прочности конструкция из бруса, которая могла обвалиться в любой момент. Или она все же была довольно прочной?
Я снял пальто и принялся протискиваться в каркас. Подвал почти не пострадал – и обгорела только верхняя ступенька, тогда как все остальное сохранило прежний облик.
Найти остатки монет было несложно. Я вытряхнул все, что было, в карман брюк и выбрался наверх, позвякивая золотом.
– Догадываешься, кто дал мне это? – я протянул монету Трубецкому. – По крайней мере скажи, что они настоящие?
– Настоящие, – ответил шпион. – Чеканка и все остальные параметры совпадают. Это настоящий золотой червонец. Едва ли тебе их дала Анна-Мария.
– Подбельский, – сообщил я, не в силах больше держать тайну о человеке, которого обвинял во всем происходящем. – Пока что я не понимаю, чего он хочет, не знаю, как он действует, но то, что он использует все Третье отделение не по прямому назначению – в этом я уверен полностью.
– Не может быть…
– Как и в том, что он собирает огромное количество ресурсов. Золото, которое захватил Тарас. Прииски в Вельске, которыми занимался я – и теперь я уверен, что все это едва ли идет на пользу Империи. А эти маленькие кругляши, что он дал мне «за помощь» – не те ли самые украденные червонцы?
– Мы проверим это, когда вернемся, – Трубецкой вернул мне червонец. – Можешь мне доверять.
Я кивнул. В создавшейся ситуации лучшим решением было бы не доверять никому.
Монет было достаточно, и я решил разложить их по разным местам. Одну убрал в ботинок – толстая подошва и плотная стелька сглаживали углы, и я не испытывал никакого неудобства, когда ходил с монетой под пяткой.
Вторую вложил во внутренний карман пальто, третью оставил в бардачке автомобиля. Одним словом – разложил их так, чтобы не потерять и остаться минимум при одном доказательстве вины Подбельского.
Да, шпион ничего конкретного не сказал – но и я не доверял ему, как раньше. Слишком интересно все складывалось. Он то появлялся, то пропадал. А потом возникал в те моменты, когда меньше всего этого ждешь.
Я не подозревал его во всех грехах, но думал, что он мог быть связан со всей ситуацией. При этом я не жалел, что признался – в худшем случае он и так все знает. А в лучшем – сможет помочь мне, если переступит через свои должностные обязанности.
Мы уже давно отъехали от дома, и я молчал слишком долго, чтобы это выглядело обычным, и потому завел разговор.
– Так что за дело, в котором я тебе оказался так нужен?
– Полагается помощник для дела. Это мог быть и не ты, – ответил шпион. – Но раз так сложилось, очень подозрительно для тебя – ты просто мне поможешь. Проследишь, проконтролируешь обмен.
– Обмен? Что меняем? Теперь-то ты можешь мне рассказать, если уж я – твой помощник и всецело тебе доверяю?
– Меняем грузы. Я слышал о таких схемах, но никогда в них не принимал участия.
– Обмен в моем мире, значит, что-то ваше на что-то наше?
– Все верно.
– А сразу сказать о том, что есть какие-то связи между мирами, ты не мог? Пусть не в первую же нашу встречу, но позже! – я был раздосадован тем, что думал остаться первым и единственным человеком, который контактировал с иным миром, но все оказалось впустую.
– Сам же понимаешь, что сперва я не доверял тебе, а потом… пошли события, которые всех нас выбили из колеи.
– Ладно… да, понимаю, – я шумно выдохнул. – Значит, все становится еще сложнее. Последние слова Тараса были о том, что оба наших мира изменятся. Что, если все к этому идет?
– Брось, мы уже не первый год проводим обмены.
– Откуда тебе знать?
– Потому что в первый раз услышал об этом года два назад.
– Но не знаешь людей и не принимал участия в происходящем? – уточнил я. – У вас ведь все настолько засекречено, что едва ли крупицу информации можно выведать.
