– А как они туда попали?
– Понятия не имею, – негромко проговорил итальянец. – Но наши следили за тем странным имением. И при первой же возможности должны были попытаться попасть внутрь. Но как кто-то мог пробраться в подвал – не имею ни малейшего понятия.
Я догадывался, как все было на самом деле. Скорее всего, брат императора и его игрушечный полк двинулись из его имения в Коврове сразу же, как только Подбельский нажал тревожную кнопку.
Все было обговорено заранее. Третье отделение плюс бойцы младшего Романова – вместе они представляли собой грозную силу. А противопоставить им было некого. Если же еще прибудет полиция, то скорее всего они схватят итальянцев за беспорядки. И будет плевать, на чьей стороне правда.
Нужно было опередить всех, разом. Но обратиться за помощью было не к кому. Подбельский – предатель. Трубецкой – мертв. Дитер – погиб. Быков – сам по себе и втягивать его в бойню – не лучшее решение.
Я не знал никого из полиции и армии… разве что позвонить в отдел портовой полиции и напомнить о себе: вы же знаете, как я поступил с вашим предшественником? Идите и помогите мне!
Помогут они, как же. Я медленно обходил двери, стараясь не шуметь, а остальные шли за мной. К кому же обратиться за помощью?
Ефимыч! Из тренировочного лагеря! Если мне удастся ему дозвониться и объяснить ситуацию, то он сможет помочь.
В конце коридора нас ждали – из-за углов, с противоположных сторон, высунулись два стрелка. Первого, вместе с приличным куском штукатурки, выбил итальянец с дробовиком. Второго уложил я, заставив сперва спрятаться от бьющей в глаза пыли – промахи на этот раз были мне лишь на пользу.
После короткой перестрелки мы с группой разделились:
– Тебе понадобится помощь наверху?
– Думаю нет, – откликнулся я без лишних раздумий.
Итальянцы ушли по лестнице вниз, я же в полном одиночестве направился наверх. И столкнулся в коридоре с пожилой женщиной, возрастом едва ли младше Подбельского.
– О бог мой! – испуганно воскликнула она, хватаясь за грудь. – Не стреляйте только, прошу.
– Идите к себе, – я миролюбиво поднял ладонь, а сам осматривал коридоры – кажется, больше никого здесь не было. – Идите и не выходите, пока не объявят, что все закончилось.
– Что происходит? – взволнованно произнесла старушка.
– Здесь опасно, большего не могу сказать. Спрячьтесь у себя! Быстрее же! – поторопил я ее и проследил, как она семенит в свой кабинет антропологии.
Дальше все должно быть проще. Я приду в кабинет Подбельского и пристрелю двоих конвоиров, окончательно превратившись в глазах Ани в бесчеловечного убийцу. Этого я опасался сейчас больше, чем словить пулю в ответ.
Глубоко вдохнув, я открыл дверь. Аня листала телефонную книгу. Конвоиры, которых я должен был пристрелить при сопротивлении, перевязывали обрывками рубашки раненного охранника императора.
Увидев меня, они сперва схватились за оружие, а потом замерли. Я не стал стрелять, и они не шевелились, но держались настороженно:
– Я смотрю, у вас все нормально? – спросил я.
– Да, Максим, они теперь с нами, – мирно ответила девушка, а бойцы положили оружие обратно на диванчик:
– Мы не знали, что так далеко все зайдет, господин барон, – сказал один из них. – Мы с Сергей Николаевичем всегда дружны были, но на переворот не подписывались.
– Хорошо, – я тоже поставил пистолет на предохранитель, и бойцы едва заметно выдохнули. – И сколько вас таких? Которые не подписывались на переворот?
– Много, – кивнул другой, – больше половины точных.
– А если это опять план Подбельского? – спросил я у Ани, не поднимая оружия.
– Что ты предлагаешь? – девушка оторвалась от огромного справочника.
– Давай сюда, – я подсел, убедившись, что от тех двоих действительно не исходит никакой опасности. – Надеюсь, что они успеют. Телефон работает?
– Да, – проверила Аня.
– Я скучал, между прочим, – сказал я, пролистывая одну страницу за другой, пока не нашел тренировочный лагерь. – Неподходящая ситуация для романтики, конечно, но лучше сказать сейчас, чем не сказать вообще. – Так, а сколько всего у него людей? – неожиданно для всех я сменил тему.
– Всего около полутора сотен теперь. С собой – не больше тридцати, – пояснили мне.
– Не так уж и много.
– Большая часть отправилась скоростным поездом при полном вооружении, – сказал другой. – Скоро они будут здесь.
– И, конечно же, не будут знать о перевороте, – задумался я, набирая номер лагеря. – Сейчас разберемся. Алло, Анатолий Ефимыч? Вас беспокоит Максим Абрамов. Да-да, тот самый. Видите, какая ситуация…
Чтобы убедить и замотивировать тренера, я сообщил ему все. И про предательство Сергея Николаевича, и про смерть Трубецкого, и про опасность не только всей семье Романовых, но еще и целому кварталу, где вовсю шла стрельба.
Я не молил о помощи, но просил поддержки, не забыв сказать, что император переодет, а нам уже оказывает помощь местные. Когда я ответил, что это итальянцы, Ефимыч фыркнул в трубку, но ничего не сказал об этом, лишь пообещав помочь как можно скорее.
– А тебе бы хорошо уйти отсюда, пока все не оцеплено, – попросил я Аню.
