– Я сбегу в любовь. В новую любовь. Я сбегу
– Если честно, я не поняла, – растерянно призналась Васса.
– Я вчера целый вечер провела у Алекса в диспансере. Коля-то не пошел, я сказала… Мы с Алексом говорили и говорили… Обо всем опять. Обо мне, о нашем городе, о заводе…
– И обо мне?
– И о тебе немного… Ты не бойся, я лишнего не сболтну. Так, в общих чертах, ничего конкретного, – махнула рукой Милана. – Я еще никогда ничего подобного не испытывала. Меня никто так не понимал, как Алекс. Мне кажется, я ему нравлюсь. И он мне очень нравится.
Васса сидела молча, растерянная и пришибленная услышанным. Потом заставила себя собраться с мыслями и медленно произнесла:
– Не вздумай влюбляться в доктора Алекса. У него есть невеста. Или жена даже… Я не в курсе, в каком они статусе сейчас, но доктор не одинок.
– Он не говорил… и кольца у него нет… – смятенно произнесла Милана.
– Господи, а кто сейчас эти кольца носит! – схватилась за голову Васса. – В наше-то карантинное время… когда из перчаток почти не вылезаешь! То весенний карантин, то осенний, то зимняя холодрыга, то летний нейродермит…
– Ты точно знаешь, что у Алекса… кто-то есть? – дрогнувшим голосом спросила Милана.
– Точно. Сто процентов. Я ж туда с детства хожу, этих докторов изучила как облупленных! И я тебе больше скажу. Он ведь в тебе даже не любовницу ищет… Алекс этот. А подопытную. То есть он тебя использует… для своей диссертации! Как пример! Как образец!
– Ты уверена? Он не похож… Алекс такой милый, добрый… – пробормотала Милана. Потом словно кто-то выключил внутри ее свет: глаза потухли, губы обмякли. – Я спрошу у него.
– Ага, скажет он тебе! – язвительно произнесла Васса. – У них у всех есть подруги жизни!
– У кого у всех? – с изумлением спросила Милана.
– Ну, у этих… у докторов, в смысле.
– Я поняла тебя. Ладно. Не стану спрашивать. Еще раз поговорю с ним, посмотрю на него… и все.
– Да забудь ты про эту любовь! В выходные развлекательный центр откроют. Пойдем?
– Пойдем… – вымученно улыбнулась Милана.
Рэм
С двадцати одного ноль-ноль до двадцати одного тридцати по средам был сеанс закрытой видеосвязи. То есть этот разговор никто и никак не мог подслушать. Полчаса абсолютной свободы…
Рэм для этих целей (а чаще просто так) уезжал на территорию заброшенного киногородка. Жутковатое место, зато сюда, да еще вечером, ни одна живая душа не заглядывала.
Рэм после того, как расстался со Светой, мог вести теперь свои беседы и у себя дома, но там, в городе, в этой унылой каморке с тонкими стенами, за которыми сидели люди, люди, люди, – какая-то тоска. Ощущение замкнутого пространства, клетки. Люди мешали Рэму и тогда, когда их не было рядом. Когда он их даже не видел.
А здесь, в глуши, даже дышалось легче.
Не то чтобы Рэм не любил людей или ненавидел их… Нет. Совсем нет. Они вызывали у него досаду и раздражение. Неприятные существа. Хоть Рэм и жил на Земле с самого рождения, как и несколько поколений его предков, он все равно никак не мог привыкнуть к чужому миру, к
…Рэм уже в начинающихся сумерках подъехал к киношному бутафорскому городку. Там, в центре, находился один дом, стилизованный под ковбойский салун. Если подняться на второй этаж по шаткой лестнице, то дальше, под довольно крепкой крышей, было что-то вроде мансарды. Рэм привез сюда складное кресло и стол, автономный обогреватель – на те случаи, когда холодало.
Вот и сейчас он спрятал мотоцикл на первом этаже, поднялся по щербатой лестнице. Поставил на стол банку с потусом, рядом – планшет, устроился удобно в кресле. Включил планшет.
По экрану побежали пятна, затем Рэм увидел на экране лицо Лизы. Она тоже ждала этого сеанса…
– Привет, – сказал он.
– Привет, мой родной, – ответила Лиза. Она находилась в темной комнате, позади нее – окно, за которым переливалась и мерцала россыпь разноцветных огней. Иногда Рэм завидовал Лизе: она-то живет не в захолустье. А в большом городе, где все проще, легче и интересней… Костров – ужасная дыра.
– Как ты?
– Хорошо, – улыбнулась она.
– У меня тоже все хорошо, – сказал он и отпил из банки.
– Что нового?
– Ничего. Все по-старому. В этом и плюсы, и минусы. Недавно мне снился сон.
– Тебе снятся сны? Ты никогда не рассказывал. А какой сон? – с интересом спросила Лиза.
– Будто прилетел челнок и забрал нас всех на Эрту. Меня, тебя, всех. И мы освободились от этой Земли. И не надо больше притворяться, пить потус. Свобода. Ощущение полной свободы…
– Да. Свободы очень не хватает, – согласилась Лиза с печальной улыбкой. – А что дальше происходило в твоем сне?
– Дальше? Не помню. Да и не в этом дело. Само ощущение того, что все кончилось и дальше только самое лучшее, самое прекрасное. Предчувствие. Предчувствие Эрты. Я никогда там не был, но мое сердце всегда там.
