Всю дорогу, занявшую на такси около часа, Татьяна не могла унять сладкий трепет внутри. Она размышляла о том, какая она – мама Жени? Таня вспомнила фотографию, которую нашла в коробке с медалями. Сильно ли она изменилась с тех пор? Как встретит своего сына – олимпийского чемпиона? Как отнесется к Тане, не будет ли по-матерински ревновать к ней?
Евгений, сидевший вместе со своей партнершей на заднем сидении автомобиля, бросил на неё косой взгляд, замечая, как Таня сминает пальцами края пальто – верный знак её волнения. Он понимал, что поступал неправильно. Но ему хотелось хотя бы представить, «поиграть» в то, как всё могло бы быть. Как если бы мама была жива и сейчас ждала их двоих на праздничный обед. Как приготовила бы Женин любимый вишневый пирог. Как он обрадовался, когда этот десерт оценила бы и Таня. Как мама тепло встретила бы её. Как они долго обнимались бы в коридоре и обменивались теплыми словами. Как обсуждали непростой характер Жени. Как смотрели бы его детские фотографии. Как прекрасны могли бы быть эти моменты. Но их не будет. Никогда. И Женя это знал.
Но Таня ещё несколько минут могла пожить в мире сладких мечт, в мире приятного ожидания.
Громов вздохнул, переводя взгляд за окно. Серые пейзажи родного города совсем не радовали. Они давили на Евгения, разжигая желание убежать отсюда. Вернуться назад, в Москву. Туда, где с мамой были связаны лишь хорошие воспоминания.
– Я уеду сегодня вечером, – огорошил Громов.
Но даже не смотря на Таню, почувствовал, как округлились её полные непонимания глаза. Она, должно быть, ждала совсем другого. Она ждала, что Женя останется с ней в Питере до её полного восстановления или, возможно, хотя бы на одну ночь. Но никак не предполагала, что сможет побыть с ним всего лишь один день.
– Почему? – с обидой в голосе спросила она, окончательно теряясь в собственных догадках. Сначала Громов приехал в Питер, познакомился с её мамой и позвал к своей, а затем… Татьяна не понимала таких скачков его настроения и желаний.
– Я не могу долго здесь находиться, – качнул головой Евгений, всматриваясь в знакомые улицы и будто бы видя на них себя маленького вместе с мамой. – Мне здесь плохо.
– Из-за меня? – тихо и несмело предположила Таня, полагая, будто играла ключевую роль в мироощущении Громова. И в чём-то была права…
– Нет, Плюша, – грустно улыбнулся Евгений, бросив на неё короткий взгляд, а затем вновь отвернулся к окну. – Дело не в тебе. Скоро поймешь, – задумчиво ответил он и попросил таксиста притормозить у цветочного магазина.
Через пару минут Громов вернулся в машину и положил себе на колени большой букет роз. Цветов в нём было так много, что Таня, даже если бы и захотела, не смогла сосчитать их количество и понять, что оно четное.
Евгений вновь посмотрел на партнершу, желая узнать, о чем она сейчас думает. Наверное, она в большом предвкушении. А он поступает ужасно по отношению к её чувствам. Единственное, что сейчас радовало, так это привычка Тани носить платок вместо шапки. На кладбище к месту был именно он. Особенно учитывая его темный цвет.
Красота Тани на некоторое время отвлекла Женю, однако вскоре он буквально кожей ощутил, что они приехали в пункт назначения. Евгений посмотрел в окно и увидел бело-оранжевую церковь, которая, несмотря на свой яркий цвет, под тяжелыми серыми тучами выглядела мрачно. Рядом с ней находилась небольшая двухэтажная постройка с церковной лавкой и аркой для проезда машин.
Таня вышла из такси и огляделась по сторонам. Порыв холодного и сильного, пронизывающего до самых костей ветра заставил её придержать ладонями платок. Но по окружающей обстановке Таня уже понимала, что здесь что-то не так. Она потерянными, полными детского страха и разочарования глазами посмотрела на Громова. Она пыталась найти ответ и понять, почему они здесь. Но Евгений ничего не отвечал.
Несколько секунд они стояли без единого слова. Таня видела во взгляде Громова столько боли, что казалось, будто она вот-вот превратится в слёзы и сорвется из глаз солеными дорожками. Она на мгновение оторвала от Жени взгляд, заметив на желтой постройке табличку:
Таня не могла сдвинуться с места. Она смотрела на Громова глазами, в которых смешалась боль, злость и немой вопрос «за что?». Ей хотелось высказать всё, что она думала о подобном поступке. Хотелось сказать, что с людьми так не поступают. Что это, чёрт возьми, больно. Что нельзя давать сначала повод для радости, а затем так ужасно лишать её.
Евгений смотрел на партнершу с долей понимания. Ей было больно.
Она приоткрыла губы, но даже не смогла сделать вдох. В легких будто закончилось место для воздуха, и Таня опустила голову, пытаясь привести мысли в порядок.
– Ты хотела познакомиться с моей мамой, – тихо напомнил Евгений и свободной рукой взял Таню за предплечье, уводя в сторону с проезжей части.
