Момент истины. Татьяна Алексеева и Евгений Громов действительно олимпийские чемпионы. В историю они вошли вдвоем. И, как дальше ни сложилась бы их судьба, всегда, вспоминая кого-то одного из них, сразу же будут вспоминать и другого. От этого им больше никуда не деться.
В подтрибунном помещении царила непередаваемая атмосфера. Туда-сюда сновали журналисты, фигуристы, волонтеры и другие люди, причастные к Олимпийским играм. Каждый из них был в ожидании цветочной церемонии. Однако новоиспеченные олимпийские чемпионы были вынуждены это время провести в кабинете врача.
Таня сидела на высокой кушетке, а Евгений занял место на стуле у двери, прижимая к носу небольшой пакет с охлаждающей жидкостью. Антон рассматривал его рентгеновский снимок.
– Ну, – не выдержал Громов, бросая косой взгляд на врача, – что там? Плакали мои рекламные контракты?
– Только если от счастья, – улыбнулся Антон, положив снимок на стол и что-то записывая в медицинской карте фигуриста. – Перелома у тебя нет, только ушиб. Дышать затруднительно?
Татьяна с облегчением прикрыла глаза на несколько секунд.
– Немного, – ответил Громов. – Как при сильном насморке.
Антон кивнул, продолжая что-то писать. Евгений переглянулся со своей партнершей, и в её карих глазах нашел такое же опустошение, что царило в его душе. Они ждали этой победы, но сейчас казалось, что радовались все, кроме них самих. Громов вновь вспомнил о лжи партнерши, а Таня осознавала, что Евгений использовал её, по факту плюнув на серьезную травму плеча. Да, она сама предложила ему сделать это, но в то же время не могла понять, правильно ли они оба поступили.
– Завтра у тебя операция в пять часов, – обратился к Тане врач. – А сегодня вколим тебе обезболивающее.
– Я смогу выступить на показательных? – внезапно, кажется, даже для самой себя задала вопрос она.
– Какой тебе показательный? – разозлился Евгений.
Алексеева перевела взгляд на партнера, пытаясь сохранить серьезный настрой.
– Красивый желательно, – с напускной строгостью ответила, замечая, что Громов начинает злиться ещё больше.
– Может, – он поднялся со стула, подходя вплотную к Тане, сидевшей на кушетке, – тебе хватит изображать из себя святую?
– Что ты имеешь в виду?
– Твоё самопожертвование, – кивнул Евгений, кажется, забывая о том, что в кабинете они не одни. – Когда началась боль в плече, ты должна была выбрать меня, выбрать
Алексеева опустила голову, не в силах ничего ответить. В глазах снова слёзы, а в горле – ком, не дающий сказать что-либо и нормально вдохнуть.
– Я просто… – дрожащим голосом попыталась оправдаться Таня, часто моргая от слёз, срывающихся с ресниц и падающих на белое платье. – Хотела как лучше.
Алексеева в тот момент даже не могла представить, насколько эти слова задели и без того разгневанного Громова. Когда-то он тоже верил, что лжёт во благо.
– Так не бывает! – закричал он, откидывая охлаждающий пакет на кафельный пол. От сильного удара тот лопнул, и содержимое в виде голубоватого геля вытекло наружу.
– Идите-ка вы оба отсюда, – вмешался Антон, поднимаясь со стула. Врачу не хотелось ни быть свидетелем ссоры партнеров, ни отвечать перед организаторами за порчу имущества в случае, если Громову окончательно снесет голову. – Вам нужно поговорить, но спокойно. Сейчас вы на это не способны.
Громов сразу покинул кабинет врача, громко захлопнув за собой дверь. Таня же побоялась выходить следом, и осталась выждать хотя бы пару секунд.
В коридоре Евгений увидел Лену, что торопливо вытирала слёзы, не желая, чтобы кто-либо их увидел.
– Лена! – позвал он, но Волченкова, заметив его приближение, ускорила шаг, боясь оказываться рядом. Однако Евгений, пусть и на коньках с чехлами на лезвиях, всё же был быстрее, а потому догнать её не составило особого труда. Фигурист схватил Лену за локоть, разворачивая к себе.
– Отстань от меня! – дернула рукой она, желая высвободиться.
– Я горжусь тобой, – внезапно произнес Громов, заставляя собеседницу на несколько секунд оторопеть. – Ты поступила правильно.
– Да пошёл ты со своей правильностью! – вновь разозлилась Волченкова, пытаясь вырвать свою руку из хвата Евгения. – Пусти!
– Лена, послушай…
– Нет, это ты послушай! – резко оборвала его Лена с вызовом в глазах. – Кто угодно был достоин медали Олимпийских игр! Кто угодно, Женя, но только не Таня! Она даже не понимает, что с ней произошло! И не поймет никогда, потому что не выстрадала этот путь, как я или ты! Или твоя Калинина!
– Не нам это решать, Лена, – покачал головой Евгений, не желая вступать в спор.
