Маленькая передышка в виде быстрого скольжения вдоль борта с добавлением артистической составляющей, а затем заход на каскад прыжков. Таня успела бросить мимолетный взгляд на лицо партнера, и по её спине пробежали мурашки от увиденного. Из носа Евгения ярко-красной дорожкой бежала кровь, стекая уже по губам. Таня почувствовала, что из-за этого немного растерялась и начала заход позднее партнера. Но смогла ускориться.
Тройной тулуп. Двойной тулуп.
Удивительно легко, быстро, синхронно. Трибуны с восторгом встречали каждый выполненный элемент. Таня во время прыжков думала только о том, чтобы с Женей не случилось ничего страшного. Она не заметила, как выполнила каскад. Её тело было настолько натренировано, что казалось, будто оно сделало это само. На автопилоте.
Алиса и Ольга Андреевна выдохнули, понимая, что прыжки позади. Арсений, отлично исполнявший прыжки в далеком прошлом профессионального спортсмена, восторженно аплодировал им вместе с болельщиками. Однако теперь кровь, которая уже стекала по подбородку Громова, видели все. И с замиранием сердца следили больше за ним, чем за его партнершей.
Таня не знала, как сосредоточиться на происходящем. Как перестать отвлекаться, стараясь увидеть лицо Жени и как перестать бояться боли в руке. Она вложила свою ладонь в ладонь партнера, и он утянул её в тодес, заходя в циркуль. Громов вращался, раскручивая вокруг себя за вытянутую руку Татьяну, и чувствовал металлический привкус крови во рту – та стекала по шее, убегая за воротник черной рубашки, но это совсем не сбивало его. Мысли Громова больше занимали переживания об ощущениях Тани. Он полагал, что ей больно. И был абсолютно прав, потому что сейчас сильно тянул её на себя, создавая натяжение, способствующее выполнению этого элемента. Таня сжала зубы, пытаясь не заплакать от страшной боли, пронзившей плечо. Она наивно полагала, что под блокадой не будет чувствовать ничего, но мучительные ощущения с каждым элементом только усиливались. Женя видел, что она терпит боль. И это отрезвляло, заставляя забыть о её лжи, и напоминало о том, что это его маленькая Плюша, которая терпит подобное ради него.
И эти четыре оборота в тодесе казались Тане вечностью.
Партнеры приступили к параллельным вращениям. Они перепрыгнули на большой скорости с одной ноги на другую, вращаясь в ласточке.
– Раз! – крикнул Громов, и они с Таней сразу же перешли во вращение «волчок», опускаясь ниже и вытягивая одну ногу параллельно льду.
– Два! – и они выпрямились, вращаясь на одной ноге, вторую отводя в сторону.
– Три! – в последний раз скомандовал Громов, переходя вместе с Таней вновь во вращение в ласточке.
Евгений притянул партнершу к себе, поставив на ботинок своего конька. Таня ждала этот связующий элемент всю программу. Она с огромной радостью обняла его за спину, положив голову на крепкую грудь, и Женя, расставив руки в стороны, продолжил скольжение.
Восстановить дыхание и немного отдохнуть среди круговерти сложнейших элементов, просто прижаться к уже родному мужчине – настоящая роскошь.
– Ты как? – успел шепнуть на ухо Громов, но ответа не получил и был вынужден поставить её обратно на лёд, продолжая программу.
Партнеры красиво скользили под медленную музыку. Они демонстрировали первоклассное владение коньком и языком тела. Линии плавные и грациозные. Их движения, отточенные сотнями тренировок, казались поразительно легкими. Будто они не стоят никаких усилий.
Но судьи и зрители уже не могли наслаждаться их прокатом так, как делали это в самом начале. Теперь всё внимание приковывала к себе кровь.
Алиса стояла, от ужаса прикрыв ладонями губы. И даже спокойный обычно Мельников нервно следил за передвижением партнеров, переживая за бывшего соперника.
Перед глазами Ольги Андреевны пронесся Женин первый выход на лёд, который начался с такого же кровотечения. Тренер грустно улыбнулась, вспоминая слова его мамы, которые сегодня станут правдой. Сегодня он возьмет главную вершину, к которой шел всю жизнь и станет чемпионом. Олимпийским. А это уже совершенно другой уровень, на котором он никогда ещё не был, несмотря на все титулы.
Партнеры оказались в центре льда и остановились на несколько секунд.
Громов снова замер, опуская голову вниз, а Таня подъехала предельно близко к нему и нежно провела ладонью по его щеке. Она сделала это с любовью, о которой всегда просил хореограф, но он даже не догадывался, насколько неподдельным и глубоким было это чувство. Губы Тани дрогнули, и по её щеке побежала слеза. Она боялась, что после пережитого Евгений будет так близок с ней только на льду.
Если этот лёд между ними останется вообще?..
Её маленькая холодная ладонь, с заботой скользнувшая по теплой щеке, заставила Евгения поднять голову. Он встретился с блестящими глазами Тани, и сердце пропустило удар, вновь давая понять, что она дорога ему.
Женя видел стоящие в карих глазах слёзы, одна из которых уже сорвалась с ресниц, побежав по щеке. Таня видела ярко-красные дорожки крови, тянувшиеся от носогубной складки до подбородка, срываясь с него и падая на лёд.
