Они дышали. Наслаждались каждым вздохом. Вдыхая аромат океана или запах вкусных пончиков, они запоминали каждый миг, связывая в памяти эти ароматы друг с другом. И когда Рита в одиночестве проходила мимо магазина сладостей, от которого веяло свежей выпечкой, то вспоминала Энтони. И без него эти сладости не казались ей такими вкусными.
Они говорили, постоянно о чем-то говорили. О погоде, ветре, океане, о волнах, книгах, кино и комиксах, о физике, литературе и кулинарии, о прошлом, будущем и настоящем. Они не переставая могли говорить сутки напролет.
Они молчали. Сидя на влажном песке под неугомонными порывами ветра, под шум пенистых волн, просто молчали. И это молчание было таким спокойным и уютным. Каждый думал о своем, глядя на бесконечный океан. Рита просто обнимала Энтони, чтобы почувствовать его тепло, вдохнуть его запах, еще раз убедиться, что это не сон. И слова в такие моменты были лишними.
Они вместе готовили. Рита учила Энтони лепить пельмени. Это заняло у них почти целый выходной. Сначала они были заняты поиском нужных ингредиентов. Устав от трех разных магазинов, они сделали две остановки, сначала в парке у дерева, а потом в небольшом кафе у дороги. Но приступать к приготовлению пельменей было рано, пришлось искать скалку, чтобы раскатывать тесто, а в маленьких магазинах Пасадены такого предмета не оказалось. Отчаявшись, они думали, чем ее заменить. И только к вечеру Рита приготовила тесто, большим стаканом сделала кружочки и учила Энтони их защипывать, что у него не особенно получалось. Зато хорошо получалось обнимать Риту, пока она старательно делала странные комочки теста.
Они вместе смотрели любимые фильмы. В середине рабочей недели Энтони забирал Риту к себе в Пасадену, а утром увозил обратно. Он показал ей свои любимые места в кампусе, лекционные залы и лабораторию. А потом привел в дом братства. Сегодня там царила тишина. После стерильной лаборатории Рита никак не ожидала увидеть невообразимый бардак в комнате Энтони. Одежда с книгами лежали на всех горизонтальных поверхностях, а шкаф стоял полупустой. Рита быстро навела порядок и строго приказала Энтони его поддерживать. Она никогда не была чистюлей, в ее комнате тоже часто царил хаос, но ей хотелось, чтобы любимый человек жил в чистоте.
Они читали. Энтони покупал тонкие журналы с комиксами и с упоением наслаждался ими. Рита доставала электронную книгу, которую взяла для перелетов, но так ни разу к ней не притронулась. Зато теперь тихими, размеренными вечерами она могла подолгу сидеть в тишине рядом с Энтони и читать. Здесь, в США, ей как никогда полюбилась русская классика.
Они слушали музыку, но оказалось, что любили совершенно разные стили. Эта война, которая началась в первые же дни общения, была непримиримой. Почти каждый день они пытались склонить друг друга на свою сторону, включая погромче любимые песни, но никто не хотел поднимать белый флаг. Со временем это стало их забавной привычкой.
Они спорили, иногда до хрипоты, но всегда со смехом и без злости. Они часто спорили о космосе. Энтони с позиции ученого рассказывал о сингулярности и черных дырах, а Рита излагала свои мысли, основываясь на научно-фантастических романах, которые так любила читать в школе. Иногда парень хватался за голову от теорий и предположений Риты, даже садился за вычисления, чтобы доказать свою правоту. Но она ничего не хотела слушать, только мечтательно описывала неведомые галактики и космические корабли, о которых когда-то читала.
Они мечтали. По ночам, когда Энтони был в Пасадене, а Рита – в своей маленькой комнате в Лос-Анджелесе, они долго говорили по телефону и мечтали, как завтра увидятся, проведут вместе день, потом уик-энд, а потом целых четыре года.
Они спали. Энтони крепко прижимал Риту к груди, не желая отпускать ни на минуту. Рита лежала к нему спиной, его мерное дыхание охлаждало кожу, а ее волосы щекотали парню нос, но, как бы за ночь ни менялось положение их тел, Энтони всегда ее обнимал.
Они целовались. И поцелуи были похожи на погружение с аквалангом. Чем глубже их утягивало в голубые подводные дали, тем сложнее было остановить это безумство. Но, как и любое путешествие на морское дно, они заканчивались, когда воздух был на исходе. Они закрывали глаза от головокружения. А потом замирали, сдерживаясь, чтобы не перейти тонкую грань.
Они были вместе. Когда обнаженная горячая кожа парня прикасалась к белой, не тронутой солнцем коже девушки, огонь нежно просачивался в каждую клеточку тела Риты и с криком вырывался наружу, и было в этом нечто большее, чем слияние тел. Это был танец двух одиноких душ, нашедших друг друга. Такое чувство оставляет отпечаток на всю жизнь, и неважно, повторится ли это вновь.
Жизнь во Владивостоке шла своим чередом. Абсолютно ничто не изменилось здесь после отлета Риты. Летом ветер приносил грозные тучи и туманы с Тихого океана, а зимой в город приходил мороз и снег. Люди влюблялись, женились, рожали детей. Среди них были и знакомые Риты.
