Кто-то бил меня по щекам. Я попыталась вскочить, думая, что то существо всё ещё рядом, но получилось только встать на колени.
– Всё хорошо?
– Я… – осмотрелась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, —…в порядке, правда, просто приснился кошмар, – закончила я, тяжело дыша.
– Ты решила уснуть в дверном проеме? – Барбара недоверчиво покосилась на меня.
За её плечом я заметила стайку послушниц, нерешительно переминающихся с ноги на ногу.
– Я…, – не успела договорить я.
– Что у вас среди ночи опять здесь происходит? – голос Настоятельницы был суров и холоден, она осмотрела меня, все еще сидящую на полу.
– Я всего лишь упала.
– К чему поднимать такой шум из-за падения? Кто-то разбился насмерть? – вопрос не ко мне, вопрос к остальным послушницам, видимо, они её потревожили.
– Агата страшно кричала и не открывала нам, – замялась моя соседка, теребя рукав одеяния.
– Я боюсь падать, – сказала я, пожимая плечами.
Плечо все еще болело от укуса существа. Укуса ли? Шею саднит, как будто меня в самом деле душили.
– Настоятельно рекомендую вам посетить исповедь, сестра Агата.
– Конечно, мать Настоятельница, – я кивнула, приложив руку к сердцу, все еще колотящемуся, как бешеное. – Я непременно посещу отца Доминика.
В животе что-то перекрутилось, вспомнив, что произошло между нами и я совершенно не представляла, как теперь смотреть ему в глаза. Разум снова и снова подкидывал ощущение его теплых губ на моих. Я тряхнула головой и поднялась с пола.
Зловещие красные глаза из-под кровати никуда не делись, но никто из присутствующих их не замечал.
* * *
В холле монастыря было тихо. Я не посмотрела на часы, но возможно сейчас уже время молитвы. Правое плечо ныло, рука отказывалась подчиняться, отзываясь болью на каждое движение. Наверное, ударилась, пока падала.
– Ты ко мне?
Я обернулась, увидела отца Доминика со стопкой книг, и кивнула.
– Идем, – он махнул свободной рукой.
Я поплелась за ним, не переставая лихорадочно думать. Картинки минувшего путались в моей голове. Монстры, тьма, губы отца Доминика, снова тьма, его прикосновение, мои ощущения.
– Входи, – проговорил, пропуская меня вперед.
– Могу сесть?
Утвердительно кивнул, поставил стопку текстов на стол и привычными движениями рассыпал травы по кружкам.
– Что это? – пристально всмотрелся в мое лицо, скользнул взглядом по шее и приблизился, отставив посуду в сторону.
Он провел рукой по моей шее, тремя пальцами взял меня за подбородок, вынуждая запрокинуть голову.
– Кто-то причинил тебе вред?
– Нет.
– Следы от пальцев просто так не появляются.
Я вздрогнула и отстранилась. Могла ли я сама пытаться задушить себя, мучаясь в кошмарном сне?
– Мне снятся кошмары. Возможно, я повредила себя во сне.
Он недоверчиво хмыкнул и вернулся к завариванию чая.
А я удобно расположилась на мягком сидении старого кресла и исподтишка разглядывала его спину, наблюдала за пальцами. Но качнув головой, вперила взгляд в пол, чтобы снова утонуть в водовороте мыслей.
Почему он меня поцеловал? Почему я не оттолкнула его? Почему я вижу кошмары теперь и наяву?
– Держи, – голос отца Доминика вырывает из омута мыслей.
Он осторожно протягивает кружку с ароматным чаем. Тепло пробегает по пальцам слабым электрическим разрядом, но я точно знаю, что это совсем не горячий напиток дарует жар.
Подняв взгляд, я снова вижу блеск в прищуренных мужских глазах.
Мгновение замирает, остановленное приближением отца Доминика ко мне. Он берет меня за руку и оставляет невесомый поцелуй на моих костяшках пальцев. Движется выше, до самого локтя, задирая рукава одеяния.
– Прости меня, – он встал с колен. – Прости меня, – склонился надо мной. – Прости меня, прошу, – поцеловал в висок.
Мне едва хватило сил, чтобы отставить кружку в сторону, не пролив на себя горячий напиток.
– То, что мы делаем… – выдыхаю, смотря только на его губы
– Неправильно, – заканчивает мою мысль он, своим коленом вжимая меня в скрипучее кресло.
Жаркий поцелуй на шее, там где саднило больше всего, распаляет, заставляет трепетать от невыносимого жара поднимающегося снизу вверх, заливает щеки.
– Кто-то, вроде меня, не должен так поступать, верно? – каждое слово он сопровождал поцелуем от шеи до ключицы.
Я неистово закивала, чувствуя, как к щекам снова приливает жар. Сердце почему-то взволнованно забилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Между бедер разгоралось пламя, я стиснула их, чтобы унять покалывание.
В дверь постучали. Отец Доминик резко отстранился, поправляя сутану, но я заметила его возбуждение. От этого стало еще жарче.
Я схватила кружку, вцепилась в неё и уставилась на свое отражение в глади напитка.
– Да? – не открывая двери, произнес он.
– Отец Доминик, вас хотела бы видеть мать Настоятельница позднее, – девичий голос пропищал из-за двери.
– Благодарю, передайте, что я закончу с молитвами и посещу её до ужина.
Он обернулся ко мне. На его лице смесь из сожаления и разочарования.
Что было бы, если бы не стук в дверь? Куда бы это привело? Очевидно, что ни к чему хорошему.
