Вот только Ненависть уже знала, что следует искать с особой тщательностью. Второй кристалл памяти, точная копия предыдущего, нашелся в трещине между камнями.
Хэйт без напоминаний погасила свет.
И поначалу почти не ощутила разницы. Тьма до активации кристалла, тьма после.
Темнотищу рвет живой огонь факела. Массивная фигура, что держит источник света, приближается.
Опускается на корточки, лицо оказывается напротив лица смотрящей.
— Гултак! — общий дружный возглас.
— Тщ-щ! — сразу следом.
Взор мечется, выхватывает для зрителей подробности: голые согбенные колени в кровоподтеках, кандалы на запястьях. Оковы те же, но теперь соединяются с длинными цепями, которые уходят к стенам.
— Ты дал слово! — отчаяние в голосе смешано с исступленным гневом. — Мерзкая лживая падаль.
Гултак бьет наотмашь по лицу. Протягивает большой палец, касается, судя по уровню руки относительно взгляда, девичьих губ.
Отводит палец, слизывает кровь.
— Вкусная, — щерится в оскале. — А слово я сдержал. Вы, эльфки, такие живучие. Похоронить заживо — и то не дохнете. Это потому что кровь особенная?
— Где она? — изображение дрожит. — Где моя сестра⁈
Дева бьется в цепях.
— Я сказал, что она будет жить, — скалится Гултак Кровавый. — Если ты дашь мне то, что я хочу. Доброй волей, всем сердцем пожелаешь отдать… Умница. Ты справилась. Теперь…
— Что еще тебе от меня нужно? — дева больше не бьется, голос ровный. — Хочешь моей крови? Забирай. Всю, до капли. Только отпусти сестру.
Еще один хлесткий удар.
— За наглость, — скучающим голосом оповещает Гултак. — Я сказал тебе, что твоя сестра будет жить. Я не сказал: как она будет жить. А, все бабы дуры, хоть даже и эльфки. Повиси тут еще, может, поумнеешь.
— Сто-о-ой! — ор такой, что больно ушам.
Тьма. Прах в ладони Хэйт.
Отпущенное время истекло.
— Ёжички-крошечки, как же хорошо, что мы его грохнули, — вновь активированная подсветка являет крепко сжатые Масины кулачки.
Вал в стороне гладит по волосам Хель. Та жмется к груди музыканта.
— И как же жаль, что только один раз, — добавляет Рэй.
— Один раз — не Гултакас, — морщится Барби.
— Эльфийку шантажировали сестрой, — отвращение ясно слышно в голосе Кена. — Гултак мертв. Сантьяго теперь тоже.
— Но это явно только часть банды, — вздыхает Монк. — Кто-то увел людей из грота. Забрал все из пещеры в холмах.
— И здесь как после жениной генеральной уборки, — Рюк разводит руками.
— Что будем делать дальше? — резонный вопрос от Спиритуса.
Это очень, очень хороший вопрос.
Прода 09.10.2024
— Кен, ты далеко продвинулся в расшифровке? — вопрос от Хэйт. — Там оставался кружок вокруг Ла Белло. А, еще клякса была рядом с побережьем.
— Пока что это, — лучник окинул взглядом стены тоннеля. — Всё, что успел. Я ведь тоже ограничен по времени.
— Я не в упрек, — замахала руками перед собой глава Ненависти. — Просто, чтобы сориентироваться. Мне тут одна мысль пришла…
— Гениальная?
— Опять?
— Чую, чую вонь паленых седалищных нервов…
— Цыц!
Последний окрик издала Мася. На гномку обернулись все, включая Хэйт.
— Излагай уже, что надумала, — с каким-то изломом в голосе молвил Рэй.
Тут художнице пришлось опустить голову.
— На самом деле, это больше похоже на шаг отчаяния, — Хэйт вздохнула. — Мне совсем не хотелось этого делать. Но у нас есть еще ниточки, за которые мы не дергали.
— Кажется, я догадываюсь, — наморщил лоб Кен.
— Ну кто б сомневался, — дружеская подначка от Рэя.
— Не томи уже, — топнула ножкой Массакре.
— Сами цветники, — с понурым видом озвучила мысль глава Ненависти. — Они же бордели. Куда в итоге определяют рабов.
— Думаешь расспросить девушек? — Рюк всем видом выражал сомнение. — Ты же понимаешь, что со мной сделает любимая, если узнает, что я был в таком месте? — жест «ножнички» на уровне чуть ниже талии не предполагает разночтений. — Независимо от причин.
— За тебя убивашка всё сделает, — фыркнула малая. — Ему не впервой.
— Не впервой — что? — с выпученными глазами спросил Спиритус, глядя почему-то в область живота Рэя.
— По борделям шляться, конечно же, — захихикала Маська. — Помнишь Сладкую Паприку? Как в тот раз ушатенькая говорила? Штучки там слишком острые?
— Или со стручком проблемы, — поддержала смехом общее воспоминание Хэйт. — Его тогда вытурили из заведения. На самом деле я не только девушек хотела бы расспросить. У мальчишек тоже есть голоса. Рюку мы дадим освобождение по уважительной причине. Пусть сходит куда-нибудь, мобиков поковыряет. Или потренируется. А мы разделимся и посетим Багровую Лилию и Лунный Ирис. Эти два названия несколько раз упоминались уже разными неписями. Именно в разговорах о работорговцах.
— Точно, дух говорил, помните, когда мы призрачной девочке помогали? — Монк включился в обсуждение; тема детей и детских печалей его явно трогала. — Кошечку искали… Носик-пуговка. Тропой из камушков шли от места ее смерти к камере, где горевала мама…
— Радости не-жизни, мелочи не-жизни, — подхватил Рэй. — Забудешь такое.
