Драка в борделе без того, чтобы что-то сломать — это сложно осуществить. А уж полноценный бой… Плюс концентрация народа. Даже у входа крутились миловидные юноши. На тех «залипали» прохожие местные (а может, и игроки тоже).
Время от времени кто-то огибал фонтан со статуей, проходил между рядами алебастровых колонн, покрытых серебряным цветочным узором, и оказывался в царстве цветов и разврата. Туда же проследовала и часть Ненависти. Самая красивая, плюс Вал.
С улицы гости попадали в затененное помещение, обильно украшенное серебром. Серебро на стенах, статуэтки и вазы из серебра, серебряные светильники… Другие цвета: дымчато-серый и белый жемчуг.
Во всех вазах — ирисы. Лунные: три верхних поднятых лепестка как серебряный мокрый шелк, три нижних, опущенных — бархатистый серый дым. Жемчужно-белая прожилка на центральном нижнем лепестке.
— Дорогие гостьи и гость желают выбрать цветок? — глубокий вкрадчивый голос прервал созерцание.
Мама Ирис оказалась именно мамой. В смысле, не папой. Лет… за тридцать, платиновые волосы собраны в пучок, стройная.
— Мы здесь впервые, — Хэйт решила, что честность (поначалу) лучшая политика. — Не знакомы с вашими порядками.
— О, понимаю, — обворожительная улыбка. — Тогда, пожалуй, вам стоит отдохнуть у воды. Оглядеться. Первый круг напитков — за счет заведения.
«Зато закуски по конскому прайсу?» — предположила Хэйт. — «А дебафф „во хмелю“ на местных действует? Наверняка же».
— А что значит… — Мася протянула руку к бутону в вазочке. — Выбрать цветок? Это… В смысле…
Улыбка Мамы Ирис сияет белым жемчугом.
— Прошу, — и жест указующий в сторону двери.
Не той, через которую они сюда попали, а куда-то дальше из «приемной». За дверью обнаруживается… вода. Искусственный водоем, вдоль берега цветут (в земле, не в вазах) лунные ирисы.
По сторонам от пруда расставлены столики с диванами. В отдалении друг от друга, чтобы гости могли получить иллюзию приватности. Тому же способствуют драпировки: серебристый шелк, дымчатый шифон.
Сверху второй этаж, или, скорее, балкон. Там людей (и не только) больше, ведут они себя свободно, как у себя дома. На веранде, скажем. Болтают, ходят, стоят, облокотившись на перила. В глубине вроде бы тоже есть отдельные закутки, но снизу не разглядеть.
Как туда подняться, сразу не понять. Возможно, что проход на балкон ведет из того помещения, откуда только что вышла Ненависть.
Напротив входа возвышение — сцена. Сейчас на ней девушка с «мальчиковой» наружностью перебирает струны арфы. То тут, то там мелькают «бутоны» — юноши, мальчики, девушки. Да, девушки тоже есть. Не все из них «плоские» и смахивающие на парней, есть и вполне женственные «цветочки». Есть и юноши, похожие на девушек: длинные волосы украшены заколками и цветами, одежды струятся, лица подкрашены.
От гостей «бутоны» отличить легко: каждый где-то на одежде или в волосах носит ирис.
— А где разврат? — слегка осоловелым взглядом оглядела все вокруг орчанка. — Такое все… благопристойное, что хоть молебен забабахивай.
— Ты хотела, чтоб прям тут? — Мася скорчила брезгливую рожицу. — Вон там, за шторками, дверцы. За ними коридор. Очевидно, в комнаты или как тут они это называют? Клумбы, раз цветник? Ну не горшки же или вазы… ночные. Устройство прохода как бы потайное, но почти не замаскировано. То есть, не секрет для постоянных клиентов.
— Я узнавала, — Хель в очередной раз поразила всех осведомленностью. — Тут проходят представления. Музыка, песни, танцы, спектакли. И в поэзии здесь можно посоревноваться. Победителю достается денежный приз. Сильная старшая, тебя интересует такое соревнование?
— Э-э… — впала в ступор Барби.
Редчайшее для нее состояние. Даже барахтаясь в чане, где зарождалась малая хворь, баба-страж выдала больше слов.
— Я так понимаю, у тебя уже есть какая-то задумка? — обратилась Хэйт к демонице. — Раз ты так хорошо подготовилась. Вала взяла. Барби притащила.
— Большую и сильную старшую принесла шепчущий ужас, — вроде как всерьез ответила танцовщица. — Остальное верно. Есть задумка.
— Какая? — с предвкушением чего-то необычного спросила Мася. — Намекни хотя бы.
— Для начала нам надо выпить, — Хель смело взмахнула рукой. — Мальчик, вина нам и сладостей!
Заказ им принес мальчонка возраста Кинни (на момент их с Хэйт первой встречи). Белый шейный платок, скорее всего, прикрывал рабский ошейник.
Оттого ни фрукты, ни тарелочки с маленькими сладостями на манер восточных не радовали. А насыщенный цвет вина напоминал о крови. О, с каким удовольствием Хэйт пустила бы кровь устроителям этого заведения и вообще всем, кто связан с работорговлей.
— За успех, — подняла тост Хель. — Старшие, прошу, этой младшей нужна ваша помощь.
Вал по примеру подруги осушил бокал.
— Думал, будет белое, — сказал он, придерживая ножку пустого бокала. — Рисовое, например. К оформлению.
— Контрасты, — откликнулась демоница. — Здесь в этом знают толк. Мальчик, повтори для нас выпивку.
