Восхождение в новый день встречало Хэйт яркими красками. Преобладали оттенки зеленого. После хмурой осени с облетевшими деревьями над мокрым асфальтом зелень игрового мира радовала глаз. А еще радовали свойства зелени и то, как она, эта зелень, продвинулась в освоении территории.
…Перед тем, как Ненависть общими усилиями заборола Гултака Кровавого, Хэйт посетила храм Балеона. Говорила с наставником, чьего имени тогда не знала, и с Кинни. Со встречи с этим подростком и началась, по сути, борьба Ненависти против работорговцев.
Тогда, после получения задания от храма (и этот квест впоследствии дал художнице дворянский титул), она шла по аллее. На подступах к храму Ордена, главенствующего в людских землях, зелено и красиво. Умиротворяюще. Неторопливые шаги в тени аналогов кипарисов и кленов помогали сосредоточиться на предстоящей задаче.
До момента, как с ней не заговорил лист акации. Сначала Хэйт даже не поняла, откуда слышит тонкий и заискивающий голос.
— Пойдем со мной. Прошу, иди за мной. Говори со мной.
Листочек на дорожке шевелил краешками и привставал на черешке, чтоб обратить на себя внимание. Если б лист не сменил форму на миниатюрную версию листа папоротника, художница бы переступила через эту говорящую несуразицу. И пошла бы дальше: дел было невпроворот, не до новых и — очевидно — бредовых знакомств.
Но папоротник вызвал четкую ассоциацию: квест на изменение класса, растюшки разные: бонсай пещерный с красными иголками и «радиоактивной» подсветкой, бирюзовые листики древа познания и цветущий папоротник. Первый разговорчивый саженец она сожгла и огребла за это посмертное проклятие.
Два других вынесла наружу, к жрицам Ордена Ашшэа. Позже папоротник, он же древо искушения, ею был принесен к храму Балеона. Где-то между местных деревьев и статуй пристроен. А днем позже изваяние Грегора Мракоборца заговорило… После чего случилось много интересного. Древо искушения, принявшее вид «совершенно обычного» куста бузины, развернулось по полной в своих каверзах.
Правда, после задачи с добавлением сока в питье или еду служителей ордена (успешно выполненной старательными игроками), «Грегор» замолк. Куст бузины куда-то делся. А Хэйт после ознакомления с последствиями легкого дельца изрекла: «Посадила, блин, кустик». Следующей умной мыслью было: «Надо валить». И никаких паломничеств к местам былой славы (и растительных шкод) она впоследствии не совершала.
А тут вон оно что: лист заговорил. Чтобы позвать на разговор. Между: «Ну его нафиг», — и нездоровым любопытством победило всё же второе.
Куст, на сей раз похожий на акацию, после устроенного переполоха влачил жалкое растительное существование. Полуголые ветви и скукоженные листья это подтверждали. А всё потому, что для развития древу искушения надо — искушать.
Усиленный полив и подкормки, впрочем, тоже могут поддержать жизнь в представителе флоры. Но кто б его тут, возле статуи Грегора Мракоборца, поливал и удобрял?
Этот перец… в смысле, папоротник, в моменте сорвал куш, а затем осознал: если еще раз что-то устроит в том же месте, его вычислят. И выжгут с корнем, как когда-то Хэйт отожгла самое ценное древу скорби.
Это непредсказуемое деревце просилось к Хэйт на ПМЖ.
— Приюти хоть на малый срок, — жалобно потряс листвою куст. — Обещаю не вредить там, где поселишь меня.
Глава Ненависти обещала подумать. А позже действительно переселила это недоразумение во внутренний двор кланового дома. С наказом: не отсвечивать перед теми, кто состоит в ее клане. А вот если кто чужой окажется во дворике, пусть растюшка отрывается по полной.
До недавнего времени древо искушения несло службу в качестве растительной сторожевой собаки. И даже пару любопытных игроков, которые по крышам решили пробраться, шугнуло. Позеленело, разрослось. Сообщило Хэйт, что готово дать ростки, если она даст согласие на пристройство флористических «деток».
Глава Ненависти задумалась о войне, безопасности на дорогах и озеленении бесплодных земель вокруг Бэнтпасса. И согласилась. Первый самостоятельный росток древо искушения оставило во дворе резиденции клана. На бывшем своем месте. А само перекорчевалось на границу манора хозяйки.
Да, именно хозяйки: в том прискорбном состоянии растение готово было на многое ради безопасности. Даже на полную форму личной присяги.
Древо искушения, нынче — дерево Цербера — за обещанный полив водицей из источника мудрости готово было не только границу охранять. Но и раскидать семена вдоль дороги. Ведь этим людям не трудно отнести несколько семян и поливать их раз в сутки?
Для своих древо было безопасно, и для местных тоже. А любым игрокам не из клана Ненависть (а теперь еще и Цю Фэн добавился в исключения) под сенью этого безобидного деревца с удлиненными листьями и белыми цветочками лучше было не стоять. Цветы так сладко пахли, так влекли…
Отворить рану на побеге, чтобы токсичный сок попал на чужака — дело секундное для древа искушения.
