– О! Вы себе не представляете, что творится. Воют, падают на гроб, страшно становится, что провалятся вместе с гробом, сгорят заживо.
– Похороны – это театр, – сказала я. – Вдова должна показать всем свое горе. Особенно это принято в деревнях.
– Вот именно что театр.
В зал завезли новый гроб с новым главным героем.
Мы вышли на улицу.
Похоронный автобус ждал нас, чтобы отвезти в ресторан. Эта услуга была предусмотрена.
Поразительно, как горе не отшибает аппетит. Наоборот. Просыпается жажда жизни.
Официанты поставили еду и спиртное. Мы наполнили рюмки.
– Мне будет тебя не хватать. Уже не хватает, – проговорил Петя.
– У нас была хорошая семья, несмотря ни на что, – сказала дочь.
Я вдруг поняла: у нас была хорошая семья благодаря Игорю. Семья – это не успехи в работе, не слава и не деньги. Семья – это гены. Общая кровь.
После основных тостов слово взяла захмелевшая Зина. Она стала рассказывать, как ее свояк Леха воровал что-то у себя на заводе и перебрасывал через забор. А подельники стояли с другой стороны забора и подбирали.
Зина глядела на Петрушу, и ему ничего не оставалось, как слушать. Он слушал, вытаращив и без того большие глаза, а Зина не замолкала, и эта сага не имела конца.
– А почему нормально не вынести? – спросила я.
– Что не вынести?
– То, что Леха воровал. Зачем через забор кидать?
– Так в проходной же обыскивают, – удивилась Зина.
Она смотрела на меня как на слабоумную. Разве можно не понимать такие простые вещи, а еще писатель.
Зина, конечно, жалела Игоря, к которому она привыкла и на котором хорошо заработала и даже сумела закрыть кредит в банке, но у нее была своя родня, своя жизнь и свой Леха.
Без мужа я оказалась в невесомости, как в космическом корабле. В корабле, который никогда не вернется на землю и не обретет притяжения.
Оказывается, Игорь и был моим притяжением. Я этого не понимала.
Позвонил Данелия. Я сразу узнала его голос. Голос не меняется.
– Ты придешь плюнуть на мою могилу? – спросил он.
– Нет, – сказала я.
– Почему?
– Машина к могиле не подходит. Надо идти пешком, а мне трудно.
– Но ты же обещала.
– Я тебя обманула.
– А я представил себе картину: осень, ветер гонит желтые листья. К могиле подходит грустная женщина. Плюет. И плачет.
– Хороший финал, – похвалила я.
Все умерли – Игорь и Гия. Они были ровесники, оба родились в один год и месяц. И умерли почти одновременно.
А я живу. Мой дом стоит на земле. На участке сорок берез и сорок елей. Буквально лес. Грибы. Ландыши.
У меня есть собственная ворона Клара. И верный пес Малыш.
Клара живет где-то у себя, но постоянно прилетает ко мне, чтобы пообедать на халяву. Еду она ворует у Малыша. Перед его будкой непременно стоит миска с хорошей едой. Малыш – дворняга, и мы кормим его со своего стола.
Клара выжидает, пока Малыш отойдет подальше. Быстро планирует с крыши к миске, выхватывает лучший кусок.
Малыш видит воровку и сломя голову мчится назад к своей миске, чтобы отобрать, наказать и желательно растерзать.
Малыш почти возле будки, но Клара взлетает на дерево. Малыш подскакивает и даже замолкает от удивления: как это? Только что была здесь – и уже там. И не достать. Малыш так не умеет. Собаки не летают.
Подняв морду, он начинает лаять до хрипоты. Он говорит Кларе правду в глаза. Он ее оскорбляет, обзывает последними словами. А Клара спокойно смотрит на Малыша с безопасного расстояния и не отвечает тем же. Просто размышляет: «Пес расстроился. Но что же делать? Такова жизнь. Никто не обещал в жизни полного счастья».
Так случилось, что у меня с Петром Ефимовичем Тодоровским общие внуки. Внучка Катя похожа на дедушку. Те же глаза – серо-зеленые. А улыбка Миры: пышный рот, сверкающие зубы. И специальность Катя выбрала бабушкину – продюсер. В меня никто не пошел, но это и необязательно. Внуки существуют не для продолжения профессии, а для того, чтобы было кого любить всю жизнь. Я так и делаю.
Мой внук Петруша – кинорежиссер, продолжает режиссерскую династию.
Я очень благодарна Валере, что он поучаствовал в создании моих внуков, передал качественные гены.
Валера и Наташа (моя дочь) познакомились в столовой ВГИКа (Института кинематографии). Валера сидел за столиком и ел сосиски с горошком, а Наташа стояла в очереди за этими же сосисками. Валера жевал и смотрел на незнакомую тоненькую Наташу с высокой шейкой, как у балерины. Внутренний голос ему сказал: «На этой девушке я женюсь».
И женился.
На свадьбе Петр Ефимович играл на гитаре пять часов. Буквально работал. Он очень любил сына, а Валера – отца. В семье не сюсюкались друг с другом, но это была глубоко запрятанная, настоящая, вечная любовь.
Мира была человеком особого характера. Она любила конфликты. Можно понять. Во время конфликтов жизнь закручивается в воронку, становится ярче, стремительнее, кровь загорается и бежит по жилам. Весело. Активно.
В те времена существовала фраза: «Хочешь мира – готовься к войне». Петр Ефимович переиначил эти слова: «Хочешь Миру – готовься к войне». Все смеялись.
Петя и Мира были не просто разные, а прямо противоположные люди. Меня все спрашивали: «А как они живут?» Я отвечала: «Хорошо».
