Регина Валентина не хотела привязываться, хотя чувствовала не просто симпатию. Она ступала по краю пропасти, почти поддалась очарованию страсти, преодолеть которую необходимо немедленно, пока не накрыл девятый вал.
Что с Евгением творилось, как его ломало – не передать словами.
– Что о себе возомнила эта старуха, она вдвое старше меня – бессильно орало его эго, – я целовал и ласкал её исключительно из сочувствия! Соблазнительных девчонок, мечтающих провести со мной время, вагон и маленькая тележка. А она… так бездарно провести целый вечер, который мог посвятить… хотя бы Верочке из планового отдела, юной малышке, готовой на всё.
В понедельник Евгений Данилович набрался смелости, пришёл в её кабинет, – что это было, Регина?
– Остыньте, юноша. Учитесь укрощать эмоции. Вы в моём кабинете. Прежде чем предъявлять претензии, необходимо усвоить правила хорошего тона. Я вам чем-то обязана? “Мне всё равно – вы просто спите или с кем-то. Мне всё равно. Я всё равно не сплю”. Стихи Катеньки Горбовской. Ты озабочен единственным случаем, когда наши интимные колебания случайно вошли в резонанс? Считаешь, что приобрёл бессрочный абонемент на интимное обслуживание? Я тебя разочарую. Это такая свобода – дышать ничьей. Найди более подходящий объект для соблазнения. Будь реалистом: ты не Апполон.
– Тебе не понравилось? Не верю! Твоё тело сводила судорога. Ты кричала.
– Не рефлексируй. Наверно у меня слишком долго не было мужчины.
– Допустим. Но в кино я тебя сегодня могу пригласить?
– У меня другие планы. Зачем я тебе? Пригласи Верочку.
Евгений Данилович вспыхнул, – вот ещё! У меня нет денег на подгузники.
– Любишь старых тёток? Теперь это модно.
– Не понимаю! Ты дашь фору многим и многим.
– А потом? Потом, что, юноша? Через десять лет что… впрочем, к чему эта дискуссия? Покиньте помещение. Вы мне не интересны.
Вечером, рассчитав поминутно время, достаточное для появления её в собственной квартире, Евгений позвонил, – слушаю.
– Я внизу, у подъезда.
– Мальчишка, наглец! Впрочем… ладно, заходи.
Сердце выпрыгивало от счастливой возможности доказать – это не блажь.
Беззвучно прошелестев навстречу влажной простынёй, Регина обозначила своё присутствие едва уловимым запахом греховных импульсов, – ополоснись.
Евгений с остервенением намыливался, предвкушая зажигательную феерию. Всякое терпение имеет предел. Он буквально изнемогал от желания.
Регина Валентиновна встретила его из ванной причёсанной и одетой, – извини, ты слишком долго, настроение пропало. Если не хочешь чая – тебе пора.
– О-кей, шалунья, о-кей, – закричал Евгений, – ты меня разозлила. Я женюсь, между прочим не на тебе! Как бы не пожалеть!
– Так я и думала. Дай угадаю. Верочка. Определённо она. Тебе не откажешь во вкусе. Тонкая, звонкая. Возможно девственница. Поздравляю!
– С тебя поцелуй. Отеческий.
– Дерзай, папочка. Только не увлекайся.
Казалось бы, ничего особенного не произошло: лёгкое, почти невесомое соприкосновение губ, а по жилам заструились чувственные ручейки непонятной природы электрических импульсов, ускоряющих бег времени и биение сердечной мышцы.
Он торопился, боялся, что Регина передумает, потому изобразил чрезмерный, несоизмеримый с её и своим желанием избыток страсти, который не соответствовал силе возбуждения, хотя одно её присутствие насыщало воздух терпким ароматом грешных мыслей.
Не был Евгений готов к страстной схватке сию минуту. Или испугался фиаско.
– Брэк, юноша, – прервала неудачную попытку любовника Регина, – ты сегодня не в форме.
– Дрянь, ты специально всё испортила!
– Ты переневничал, устал. Так бывает. Дрянь прощаю.
Лучше бы она устроила истерику. Как после этого смотреть Регине в глаза, как!
– Ладно, давай полежим. Просто так. Расскажи мне про Верочку. Ты её любишь?
– Нечего рассказывать. Знаешь ведь – я тебя люблю.
– Глупости. Сам-то веришь в эту чушь? Сравни моё тело и её. Успокойся.
Спустя час или около того секс случился. Теперь Регине не в чем было упрекнуть любовника. Она провалилась в гипнотический транс, была вполне счастлива, но не могла в этом признаться. Слишком велика цена возможного разочарования: рано или поздно любимый поймёт, что опытность – не приз, скорее имитация праздника.
Он звонил, она решительно пресекала желание встретиться, отвергала попытки поговорить.
По ночам женщина плакала: почему он раньше не встретился!
Евгений в пылу нахлынувшего негодования отправлялся к Верочке, иногда к другим безотказным подружкам.
Регина смотрела на него холодно, безучастно.
– Ты меня любишь, – то и дело вопрошала счастливая невеста.
Евгений Данилович отвечал размыто, неопределённо, используя двусмысленные формы речи, предоставляющие лукавую возможность думать что угодно.
Девушка не чувствовала подвоха, она была влюблена без памяти.
Все-все, даже родители, знали, что у неё есть жених.
Беременность никого не удивила. День бракосочетания был назначен.
Верочка бредила предстоящим торжеством.
Евгений избегал встреч с Региной Валентиновной на работе, но каждый вечер звонил.
– Почему, – спрашивал он, – я хочу тебя. Люблю! Тебя хочу, понимаешь! Только ты мне нужна.
