Моя сестра. Точно. Она же шла рядом, так же печально смотря на труп матери, но будто бы полностью поддерживала мысль, что смерть была не напрасной.
Катрин решила встать на защиту отца. Её безумная любовь иногда переходила все границы, как, например, сейчас. В порыве гнева, она назвала меня тварью и зашипела подобно змее, периодически переходя на крик. С каждым словом я чувствовала свою вину. Катрин кричала о том, как отец любил мать и всеми силами пытался защитить.
Я же эгоистично думала только о том, что больше нет моей поддержки, забывшись, что какой бы тварью не была моя близняшка, она не меньше любила мать.
Готовая признать свою ошибку и извиниться перед отцом, я уже было открыла рот, как решающие слова из длинной тирады Катрин вывели из себя
– Это был ее долг – защищать Рай. И погибла мать с честью, – прошипела она, наклоняясь ко мне.
Сестра пыталась быть гордой, пыталась показать, что смерть матери – та самая потеря, которая «должна делать нас сильнее», именно так говорили нам в школе о павших солдатах, но я-то видела.
Я видела, как у Катрин по щекам катятся слезы. Они выдавали ее с потрохами и, если бы не все крики, не культ погибшего героя, быть может, я бы даже попыталась обнять сестру. Это выглядело крайне странно – гордость на лице, а в глазах столько боли и отчаяния, сколько ни разу не видела.
В горле стоял ком. Из-за злобы мои глаза изменили свой цвет на черный, скрывая под собой белок и радужку.
Презрительно фыркнув, Катрин встала и отошла к отцу, обнимая его руку и кладя голову на плечо. А я так и лежала у стены, желая, чтобы это поскорее закончилось. Выбора не оставалось, кроме как ждать, пока они не отведут Эмми в свою комнату, а сами свалят подальше, чтобы я смогла спокойно попрощаться с матерью. Наедине.
Но прежде, я тихо зашла в комнату Эмми.
Похоже, отец с Катрин наложили на нее заклятие, чтобы малышка уснула. На щеках еще блестели слезы, подушка рядом была мокрая, а я хотела прижать сестричку к себе, поближе к сердцу и пообещать, что никогда не дам в обиду. Что не пойдет воевать, в случае атаки. Нет, не будет этого, только не с моим рыжиком.
Осторожно коснувшись губами ее лба, я покинула комнату.
Отца с Катрин не было в поместье. Похоже, ушли к своим. Наверное, оно и к лучшему.
На диване в главной зале по-прежнему лежала мать. Будто бы уснула. Только протяни руку и улыбнется, ведь ее разбудил лучик солнышка: так она называла каждую из нас. Мы с Катрин были большими, а Эмми – маленький, рассветный лучик, который совсем скоро станет таким же, как и остальные.
Осторожно я подошла поближе.
– Мама… – прошептала, падая на колени и беря ее за руку, – мама… Это… несправедливо. Ему нельзя было отправлять тебя туда. Как же… как же я буду без тебя то теперь? Ты ведь… ты ведь единственная, кто меня поддерживал. – Из-за слез, что с каждой секундой все сильнее сдавливали горло, говорить становилось труднее. – Кто выслушивал меня? Прекращала наши глупые ссоры и перепалки. Ты ведь… Ты ведь была той, кто создавала такой уют… в нашем… доме, – из груди раздался жалобный всхлип. – А теперь? Теперь… мы остались одни? Без тебя? Как же… как же так? – к горлу вновь подступили слезы, и я заплакала.
Приложив лоб к тыльной стороне материнской руки, я без устали рыдала и обещала отомстить. Отомстить тем, кто посылает на войну. Клялась, что однажды осмелюсь свергнуть самого Бога с поста, дабы прекратить все это.
Мы находимся в Раю, так почему тут должны происходить хоть какие-то войны!? Почему мы должны оплакивать наших погибших? Чем тогда ангелы лучше тех же самых людей? Да ничем. Именно этот ответ тогда и пришел мне в голову. Мы такие же, как и люди. Просто отличаемся от них по своей силе.
Это было всего лишь начало. Поверь, дорогой путник, впереди тебя ждет много всего, ведь у меня накопилось огромное количество историй за полторы тысячи лет. Я тебя познакомлю со своими друзьями, ты увидишь и Рай, и Ад, и Землю тех времен. Просто закрой глаза и слушай истории, окутанные загадками, семейными тайнами, о добре и зле, о вражде и дружбе, о том… а в прочем, ты и сам все услышишь. Пожалуй, время рассказать все по порядку.
Кейт
С тех пор, как мама покинула нас прошло очень много времени. Боль утихла, кровоточащие раны затянулись, а острые крюки воспоминаний более не терзали душу.
К сожалению, семья не восприняла эту потерю как знак к перемирию или налаживания отношений. Напротив. Конфликтов стало куда больше, напряжение росло с каждым днем, и никто не хотел уступать. Уже не было той мягкости, что сглаживала все колкие слова и фразы, никто не останавливал ругань, смягчая её смехом.
Отец с момента гибели матери стал гораздо грубее и холоднее. Я его не винила, ведь для всех нас это стало огромным ударом, а особенно для папы. Он любил мать больше своей жизни.
Время летело. Отмучившись, я закончила школу в Раю и спустилась в Ад.
