— Да к чёрту доказательства, Август!
— Серьёзно?
— Абсолютно!
— В тебе говорят эмоции.
— Да неужели?!
— Как только я узнаю всю правду, обязательно расскажу.
— А мне что всё это время сидеть в догадках?
— Ты же сразу ринешься выяснять всё сама.
— И что?!
— А я прошу довериться мне.
— Серьёзно?! Тебе?! — чёрт, слова вылетели раньше, чем я подумала.
— Я знаю, что виноват, — я ожидала другой реакции, а не спокойствия с его стороны. — Знаю, Алиса! — а нет, вот пошло. — И я прошу прощения у тебя снова! Но я правда прошу тебя довериться мне.
— Я не хотела тебя обидеть.
— Ты святая что ли?
— Это врят ли.
— Тогда просто поправляйся скорее и возвращайся в универ.
— Хах, мир? — протягиваю ему мизинец.
— Мы в детском саду что ли? — скривился Август.
— Тебе сложно что ли? — фырчу я.
— Ладно-ладно, мир, — и протягивает мизинчик в ответ.
Почти каждый день я созванивалась с мамой Лизы ради консультаций или она приходила ко мне. Мы прорабатывали и то, что со мной произошло несколько дней назад и то, что было много лет назад.
Вытаскивать из себя всю ту боль, что копилась годами, а также обиду и злость очень сложно. Признаюсь, что держать это по привычке в себе, никого, не пуская и не выпуская, гораздо проще. Мне приходится словно вновь возвращаться в те дни, в те ситуации и проживать их заново, учиться видеть себя со стороны и всё, что происходило.
Порой хотелось сдаться, потому что было невыносимо. Не только морально, но и физически. Тело отзывалось паническими атаками, постоянной тревожностью и страхом, что мне грозит неминуемая опасность. И хоть головой я понимала, что всё хорошо, мне ничего не угрожает, на подсознательном уровне я всё ещё боялась. Боялась своей матери, которая уже давно покоится с миром, и тех, кто был причастен к этой ситуации.
Я везучая. Ходячая катастрофа.
Но, как сказала Кристина Анатольевна, я небезнадежна. И это радует.
Спустя ещё несколько дней меня наконец-то выписали и сказали, что организму больше ничего не угрожает.
Пред тем, как уйти, Ярослав вдруг подошёл ко мне со спины и прижал к себе. Я чувствовала его тепло. Тепло, в которое хотелось укутаться с головой.
Он плавно проводит руками по моим плечам и выше к шее, после чего опаляет её своим горячим дыханием и затем шепчет мне на ухо:
— Порой, с помощью прикосновений можно узнать больше, чем увидеть глазами. Я хочу, чтобы ты закрыла глаза и почувствовала.
Не могу ему сопротивляться и не хочу. Послушно закрываю глаза и окунаюсь в целую бурю ощущений.
— Что ты чувствуешь?
Его ладони скользят по моему телу, и несмотря на то, что преградой служит одежда, мне кажется, что я всё это чувствую кожей. Ярослав скользнул руками к моей груди, плавно и мягко, ласково.
От этих движений по всему телу пробежали мурашки и мне хотелось большего. Хотелось ещё сильнее ощущать его. Ярослав понял мои желания, поэтому его движения руками стали более смелыми, хозяйскими…
И я невольно издала стон наслаждения.
— Что ты чувствуешь? — снова спрашивает он.
— Мне нравится.
— Ещё.
— Приятно.
— Насколько?
— Хочется ещё. Больше…
— Запомни эти прикосновения. Они скажут намного больше, чем твои глаза.
Его руки вновь поднимаются, и я чувствую, как пальцы осторожно, но властно сжимаются на моей шее.
Мне захотелось выгнуться ещё сильнее, прижаться к нему ближе. Запрокидываю голову, чтобы он мог немного крепче взять меня за горло.
Он нежно целует меня в висок, втягивает носом аромат моих волос, проводит языком по ушку. Другая его рука легла ко мне на живот, забираясь под свитер, и я чувствую его горячую кожу. Это словно огонь прикасается ко льду, который не в состоянии выдержать, поэтому плавится под его напором.
Он с нажимом проходится по каждому моему изгибу, словно изучая сантиметр за сантиметром.
Его губы оказались близко с моими, дыхание щекотало кожу, но рассмеяться я не успела, потому что он поцеловал меня страстно. Властно, как будто показывал, что он здесь хозяин.
И тут я понимаю, что никто и никогда не прикасался и не сможет прикасаться ко мне так. Это может и позволено только ему. Я даю ему на это полное право.
— Только я. Только мои прикосновения, мои поцелуи. Ты узнаешь их из тысячи, но…
— Только ты… — выдыхаю ему прямо в губы и открываю глаза.
Он неотрывно смотрит на меня своими глубокими омутами, что я тону окончательно и бесповоротно. Я готова и осознанно хочу отдать свою жизнь в его руки.
— Никто кроме меня не может к тебе прикасаться.
И я киваю в ответ, хоть он и не требуется.
Я понимала, что так Ярослав хотел показать мне, что что бы ни случилось, в каком бы состоянии я ни была, я обязательно вспомню и почувствую. Его прикосновения врезались в мою память, мою кожу, мои ощущения.
Дни текли один за другим, я медленно возвращалась в свой привычный режим жизни и с большим удовольствием вернулась в университет. Мне этого не хватало. Учебы, чего-то нового каждый день, друзей, атмосферы…
