— А когда, Рит? — устало спросил я.
— Что значит когда? Я думала, что у нас всё идёт…
— К чему? — я перебил её. — К свадьбе?
— Допустим, — скрестив руки на груди, сказала она. И взглянула на меня с неким вызовом.
— Слишком много времени прошло, чтобы могло дойти до этого, не находишь?
— Кто-то и дольше идёт к этому. Так бывает.
— Бывает, но не у меня.
— Неужели?
— Рита, ты меня знаешь. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Как видишь, то, чего хочешь ты, не хочу я.
— И что делать будем? — Рита подняла бровь.
— Каждый пойдёт своей дорогой. Встретишь того, кто будет достоин тебя.
— Ой, Ветров, не надо строить из себя героя дешёвого романа.
— Именно поэтому я тебе прямо говорю, что между нами всё кончено.
— Ты не можешь принимать решение за нас двоих.
— Я уже его принял.
— Ну ты и скотина, — прошипела Рита.
— Вот видишь? Зачем быть в отношениях с таким, как я? Мне, правда, искренне жаль, что всё так обернулось, но дольше тянуть резину я уже не могу. Нужно двигаться дальше.
— С кем ты собрался двигаться дальше? Я её знаю?
— Я же сказал уже. Объяснять больше ничего не буду. Счастливо, Рит. Ты быстро это переживёшь.
— Да ладно? — бросила она мне вслед.
— Такая, как ты, да.
Выйдя из ресторана, я сделал глубокий вдох полной грудью и прямо физически ощутил свободу. Мне этого не хватало. Отношения должны были придавать сил, уверенности и надёжности, приносить радость, а не быть бременем. Мне бы хотелось быть для своей женщины опорой, защитой, поддержкой, тем, кого она будет искренне любить и с кем будет радоваться каждому моменту, проведённому вместе. Улыбаться и смеяться от счастья. Но я был лишь статусным приложением с функцией регулярного секса. От меня ждали того, чего я был не в состоянии дать и чего не хотел давать. Надеялись, что, охомутав меня, можно управлять мной, но не вышло. Отношения с Ритой были именно такими. Я слишком долго играл чужую роль. За Риту я совершенно не переживал: она действительно страдать не будет. Быстро сориентируется и найдёт новую жертву. Даже смешно стало.
Уже ближе к полуночи, лёжа в гамаке, я заметил свет в гостевой комнате Михаила. Отсюда, конечно, не было видно лица человека, но разглядеть, чем он занимался, оказалось вполне возможно.
Жилой комплекс, в котором мы жили, был спроектирован нашей компанией. Жители здесь ни в чём не нуждались. Территория походила больше маленький городок: высотки стояли рядом друг с другом, но при этом не закрывали другим красивые виды из окон.
Наверняка в этой комнате теперь собиралась жить его племянница. Та, из-за кого в жизни Михаила произошёл крутой поворот. Хоть он и готовился к нему всю жизнь, неожиданность любого могла выбить из колеи.
Девчонка устроилась перед панорамным окном и что-то, по-видимому, рисовала. Интересно было бы взглянуть и на другие её работы. Я поймал себя на мысли, что было бы интересно взглянуть ещё раз и на другие её работы.
Закрыв глаза, я прислушался к звукам классической музыки, стараясь погрузиться в атмосферу и историю, которую хотел передать композитор, но тут вновь всплыли в памяти зелёные глаза. И это ненормально. Я силился вспомнить, когда меня последний раз так клинило. Сколько себя помню, сильное увлечение девушкой у меня было только в университетские годы. Но тогда я был слишком молод и это являлось совершенно нормальным, а сейчас-то что? Не мог же я настолько заинтересоваться девчушкой?
Бред какой-то. Ветров, очнись.
—
Прошло ещё несколько дней. Всё это время я проводила либо с дядей, либо дома с Мартой, либо гуляя по городу. Мне потребовалось не так уж и много времени, чтобы начать ориентироваться в городе. Он просто влюбил меня в себя с первых минут.
Мне казалось, что мы с городом частички друг друга. Мне нравилось слушать его звуки: шум трамваев и машин, лай собак, весёлый смех детей, пение птиц или гудки парохода на озере. Это место стало для меня неиссякаемым источником вдохновения. Чувство одиночества отступало, даже когда я была одна. Толпы людей как будто создавали вокруг меня защитный купол, через который не могло прорваться ничего плохое. Я, наверное, была слишком счастлива.
Но как можно было не радоваться видам, которые открывались передо мной? Словно прозрачные, подёрнутые ярко-зелёным кроны деревьев, через которые прорывался солнечный луч, весело играя с тенью. И все чувства невольно вырывались наружу. Они, как мотыльки лепестков, наполненные яркими эмоциями, ветром рвались в небосвод. Разве это не прекрасно?
В один из таких вечеров я рассказывала дяде, как провела свой день, когда ему вновь позвонили. Я давно заметила, что он нарасхват, всегда кому-то нужен. И это, конечно, было здорово: он крутой специалист и профессионал своего дела.
Дядя ответил на звонок.
— Ну, здравствуй, Лев Данилович. Какими судьбами? — на его лице появилась доброжелательная улыбка: видимо, позвонил хороший знакомый. — Да, моя. Разве такие ещё есть? — засмеялся он. — А вот это уже не мне решать, Лёва.
