Произнеся это, она легла лицом в книгу, и тихо заплакала. Аня поднялась с места, и налила в стакан питьевой воды из специального фонтанчика в рекреации. Вернувшись в класс, она подошла к Инне и наклонилась над её партой, со стаканом в руке.
— Вот, попей, успокойся, — участливо предложила она, протянув девочке стакан.
— Да отстаньте вы все от меня! — выпалила та, отмахнувшись рукой от стакана, и расплескав воду.
Аня не успела отскочить, и умоляюще поглядела на Лиду, показав глазами на свои мокрые руки. Но та не совсем понимала её испуг. Только когда из-под рукавов её водолазки потёк влажный песок, отваливаясь прямо на парту Давыдовой, она вдруг поняла, в чём дело. Инна, увидав песок, подняла на Аню глаза, мокрые от слёз. Этот взгляд был полон недетской горечи, боли и злости.
— Она одежду запачкала, — пришла на выручку подруге Лида — Упала, когда торопилась в школу.
— Нет, — отстранила её Давыдова — Пусть она сама скажет, что это.
Аня растерялась, не находя, как быть.
— В чём дело, Войнова? — с нажимом спросила Инна — Неужели, я задала такой сложный вопрос?
Полина Андреевна, повернувшись к классу, увидела эту сцену, и поспешила вмешаться.
— Прекрати немедленно, — резко осекла она дочь, и поглядела на Аню, сунув ей в руки тряпку — А ты, что стоишь? Вытри парту, и сядь на место!
Та с благодарностью взглянула в её тёплые голубые глаза, ощущая себя спасённой. Учительница, будто прочтя её взгляд, кивнула одними ресницами в знак понимания, и приложила палец к губам. Аня вернулась за парту, и поглядела на неё с места с недоумением.
— Как странно, — шепнула она соседке — Мне что, уже в земном мире гелионцы мерещатся?
— У нас была тяжёлая ночь, — напомнила та — Ты в России, здесь многие люди похожи на гелионцев.
— Наверное, ты права… — согласилась девочка — Может, оттого, что они пришли в трауре, у меня такое впечатление, будто они в курсе всех этих событий. И пишут они обе левой рукой…
— Ну, и что? — пожала плечами Лида — У людей так тоже бывает, пускай и редко. А они, тем более, родственницы, поэтому обе левши. Не надумывай, зачем ты сама же себя пугаешь?
Аня незаметно прилепила горсть влажного песка обратно себе на запястье, и та слилась с телом.
— Отвлекись, — предложила ей девочка — Расскажи мне про перанцев. Тебе же в их мире нравится?
— Нравится, да не всё, — честно сказала соседке Аня — Есть кое-что, с чем ни одно цивилизованное общество мириться не стало бы. А у них это норма.
— Что? — уточнила у неё та.
— Ну, понимаешь, они… Как бы тебе объяснить, — задумалась девочка — Вот гелионцы, например, делят на высшие и низшие формы обитателей разных сфер, а перанцы сами своё же общество так разделили. У них считается, что крылатые воины стоят на ступеньку выше бескрылых земледельцев, а мелкие их собратья, и вовсе — порождения грязи. Хотя все они, насекомые одного вида.
— Так это же кастовое деление, — догадалась Лида.
— Что-то вроде того, — согласилась Аня — Только вместо жреческой касты, у них — учёная. Перанцы же никогда не верили ни в каких богов, у них даже мифов нет. Представляешь, они всерьёз думают, что наша система сформировалась из завязи, как какой-то плод, с сердцевиной и кожурой! И она живая.
Лиде вдруг вспомнилось, как Ильтен показывал ей жёлуди у молодого дуба.
— Может быть, не совсем живая, — вздохнула она — Если в её сердцевине угасла жизнь.
— Нет, системы не растут на деревьях! — возразила Аня — Это же глупость какая-то! Все знают, что это божественный механизм.
— А у нас, все знают, что Солнце находится в центре системы, — напомнила девочка.
Неожиданно повернувшись к ним с первой парты, Давыдова встряла в их разговор.
— Если у вас сейчас урок астрономии, то вы кабинетом ошиблись, — сказала она девчонкам.
— А ты, как считаешь? — спросила у неё Лида — Нашу систему сотворил Бог, или она выросла на ветке, подобно ягоде?
— А ягоду, Бог, конечно, создать не смог бы! — усмехнулась на это Инна.
Когда та отвернулась, девчонки притихли и переглянулись. Аня взяла в руки карандаш.
«Гелионцы не бывают атеистами», — написала она на полях тетради — «Они верят, что у императора власть от Матери Света, прародительницы всех богов и царей Гелионы. Кстати, Гелиона это её имя, они даже свой мир в честь своей любимой богини назвали!»
Девочки снова переглянулись, и улыбнулись друг другу.
Пароний, тем временем, пытался починить уменьшенную «Энневию», на борту своего корабля. Он сидел на полу, и разбирал её, как игрушечную, заменяя в ней оплавленные детали. Неожиданно, его портовой компьютер принял сигнал с Гелионы. Не выпуская из рук полуразобранный меркурианский кораблик, мальчик поднял глаза на экран, служивший для видеосвязи. Тот засиял, и эмблема флота на нём сменилась лицом адмирала Жаргора.
— Играешь, малыш? — усмехнулся тот, увидав его на полу — Ты и так уже доигрался. Взгляни на это!
Он развернул перед мальчиком видео на экране, и Пароний увидел, как его отца с матерью, в числе ещё нескольких гелионцев, под прицелом орудий ведут по трапу на борт огромного корабля.
