США, Бостон, 1908 год. В эпоху строгих правил и зарождающегося феминизма журналистка Вивиан Харпер бросает вызов обществу, расследуя коррупционные дела. Её путь пересекается с двумя мужчинами, олицетворяющими разные стороны этого мира. С одной стороны — Дэш, её коллега, циничный и азартный, но всегда готовый прийти на помощь. С другой — влиятельный и скрытный аристократ, чьи мотивы окутаны тайной. В опасной игре, где переплетаются ложь и правда, Вивиан предстоит сделать выбор не только между любовью и долгом, но и между жизнью и смертью.
МЕЖДУ СТРОК И ЛЖИ
ЧАСТЬ I
ГЛАВА 1
Бостон
октябрь 1908 года
Туман, словно дым от потухших паровозных топок, обволакивал Бостон, превращая переулки в лабиринт теней. Фонари на Корт-стрит едва пробивали пелену, их желтый свет, смешиваясь с запахом гниющих водорослей, ложился на мостовую, как позолота на старинной раме.
За углом, под вывеской склада «Кроули и сыновья», двое мужчин стояли, как фигуры из театра теней. Один, в котелке и пальто с бархатным воротником, жестикулировал тростью с набалдашником в виде змеиной головы. Другой, в кожаной куртке докера, курил трубку, дым от которой смешивался с туманом, создавая призрачные кольца.
— Поставка завтра в третьем доке… Если газеты прознают… — голос в котелке звучал хрипло, будто пересыпан пеплом.
Вивиан прижала к груди блокнот, обтянутый кожей с потертыми уголками. Перьевая ручка, подаренная тетушкой Агатой, замерла в воздухе.
— Мы не мальчишки, чтобы бояться чернильных крыс, — проворчал докер, швырнув окурок под ноги.
Ветер донес запах гавани — соленый, с примесью гниющих водорослей. Вивиан шагнула ближе, и каблук ее ботинка стукнул о булыжник. Звук эхом прокатился по темному переулку.
— Крысы? — котелок резко обернулся, и свет фонаря выхватил его лицо — бледное, с бородкой-эспаньолкой, как у Рузвельта на предвыборных плакатах.
— Харпер, вы охотитесь за сенсациями с грацией фокстерьера, — раздался за спиной голос, от которого по спине побежали мурашки.
Дэш Уиттакер, вынырнувший из темноты как джинн из лампы, напоминал героя дешевых романов из витрины книжной лавки. Его светлые волосы, вечно взъерошенные, напоминали пшеничное поле после урагана, а в серых глазах плескался азарт, словно он только что поставил последний доллар на скачках.
Рубашка из грубого льна, закатанная до локтей, обнажала жилистые руки, контрастировала с жилетом в клетку, где чернильное пятно напоминало очертания Австралии. Расстегнутый на три пуговицы, он свободно болтался на его широких плечах, словно брошенный вызов строгому дресс-коду «Бостон Глоуб».
Он сделал шаг вперед, и луна высветила шрам над бровью — тонкую белую нить, словно поставленную редакторской рукой на полях его биографии. Его трость с набалдашником в виде совы — подарок некой мадам из Скоули-сквер — уперлась в булыжник с легким звоном.
— Вы кое-что забыли в редакции, — Он протянул Вивиан ее любимый карандаш с надкушенным кончиком, который она систематически грызла, размышляя над интригами в статьях. — Уверен, им можно не только писать, но и выколоть глаз любопытному репортеру.
В его ухмылке читалось все: и восхищение ее упрямством, и досада конкурента, и тень чего-то, что он никогда не назовет вслух. Дэш Уиттакер был живым воплощением заголовка на первой полосе — броским, дерзким, и всегда на грани скандала.
— Черт возьми, Дэш! — Вивиан вжалась спиной в промозглую стену аптеки, сжимая блокнот так, будто он мог защитить ее. — Вы решили поиграть в Шерлока Холмса?
В темноте щелкнула зажигалка, и дрожащий огонек на мгновение вырвал его лицо из мрака: насмешливо приподнятые брови, чуть прищуренные серые глаза, полуприкрытые губы, в уголке которых затаилась лениво-хищная улыбка.
— А что, разве не похож? — Он склонил голову набок, разглядывая ее с тем самым ленивым вниманием, с каким игрок оценивает возможные ходы в еще не начавшейся партии. — Зато вы, Харпер, в роли испуганной девицы — зрелище столь редкое, что я даже заинтригован.
— Ах, оставьте эти ваши шуточки, Уиттакер, — пробормотала Вивиан, сердито его оглядывая. — Что вы здесь делаете?
— Тоже самое я хотел спросить у вас: с каких пор порядочные журналистки предпочитают встречать рассвет не в теплой редакции, а в холодных доках?
— В отличие от вас, я здесь по делу.
— По делу? — он фыркнул. — Ваше «дело» сейчас выбежит из той двери с револьвером. И, поверьте, ему совершенно безразлично, как вы собирались озаглавить свою новую статью.
Грохот сорвавшейся с петель двери разрезал тишину.
— Бежим, — Дэш резко схватил ее за руку. Его шершавые, пахнущие типографской краской пальцы обожгли кожу, как раскаленный свинец линотипа.
