Плотно закутавшись в тяжелый шерстяной плащ с глубоким капюшоном, подаренный Мадлен, Вивиан выскользнула через неприметную боковую дверь «Розы и Лилии», которую ей указала молчаливая горничная. Оказавшись снова на улице, она поежилась — не столько от утренней промозглой сырости, сколько от резкого контраста между душной, пропитанной тайнами атмосферой заведения Мадам Роусон и обыденной жизнью просыпающегося города. Небо было затянуто низкими серыми тучами, моросил мелкий, надоедливый дождь, превращая пыль на тротуарах в жидкую грязь. Глубокий капюшон плаща, одолженного хозяйкой заведения, скрывал ее лицо, а шелковый шарф, повязанный поверх высокого воротника простого темного платья (также любезно предоставленного Мадлен взамен ее испорченного), маскировал предательские следы на шее. Благодаря гриму Мадам Роусон легкий слой пудры и румян почти скрыл отек и синяк на щеке, придавая лицу лишь вид усталой бледности.
Она быстро прошла до соседней улицы, стараясь не привлекать внимания редких прохожих — рабочих, спешащих на фабрики, или торговок, развозивших молоко. Подняв руку, она остановила свободный кэб и, назвав адрес редакции, забралась внутрь, благодарная за временное укрытие от дождя и любопытных взглядов. Капюшон она не снимала, низко опустив голову и делая вид, что дремлет, хотя сон был последним, о чем она могла думать сейчас. В голове навязчиво звучали слова Мадлен: «У стен есть уши… Не доверяйте никому».
Редакция «Бостон Глоуб» встретила ее привычным гвалтом и суетой, которые сегодня, после пережитого ужаса и бессонной ночи в странном убежище, показались ей особенно оглушающими и бестолковыми. Стук пишущих машинок сливался с трелью телефонов, пахло типографской краской, пылью и кисловатым ароматом дешевого кофе, который уже разливала по чашкам вечно занятая Джинни Марлоу.
Вивиан сняла плащ Мадлен, аккуратно сложила его и, стараясь держаться как можно увереннее, прошла к своему столу у окна. Она чувствовала на себе несколько любопытных взглядов — Фрэнк Дойл оторвался от своей трубки, Дженна Моррис окинула ее быстрым оценивающим взглядом с ног до головы, — но никто не задавал вопросов. Возможно, ее бледность и некоторая отрешенность были списаны на обычное для журналиста переутомление после сдачи срочного материала. Она села за стол, достала блокнот, но пальцы плохо слушались, а строчки расплывались перед глазами. Нужно было собраться, взять себя в руки.
И тут она увидела Дэша. Он стоял у стола редактора, спиной к ней, что-то обсуждая с мистером Грэмом. Вид у него был усталый, плечи напряжены. Он резко обернулся, словно почувствовав ее присутствие, и их взгляды встретились через весь редакционный зал. Огромное, почти детское облегчение затопило его лицо, сменив мрачную озабоченность, но тут же уступило место новой волне тревоги и немого вопроса. Он коротко кивнул Грэму и быстрыми шагами направился к ней, лавируя между столами.
— Харпер! Наконец-то! — он остановился у ее стола, понизив голос до хриплого шепота, но напряжение в нем было почти осязаемым. Его серые глаза внимательно, лихорадочно ощупывали ее лицо. — Где ты была?! Я утром звонил на Маунт-Вернон-стрит, миссис Эллиот сказала, что ты не ночевала дома. Я чуть с ума не сошел! Я уж думал… Черт возьми, Вив, что случилось после того, как я вчера уехал от этого старого лиса-адвоката? Где ты пропадала всю ночь?!
Его беспокойство было таким искренним, таким неподдельным, что Вивиан почувствовала острый укол вины за свою ложь, которую приготовила заранее. Но страх — за него, за себя, за тетушку — перевешивал.
— Все в порядке, Уиттакер, успокойся, — постаралась она улыбнуться как можно беззаботнее, хотя губы ее дрожали. — Ничего страшного не случилось. Просто… после библиотеки мне стало не по себе. Понимаешь, тети нет дома, а после всего, что было… мне показалось, что за мной следят. — Она сделала паузу, стараясь придать голосу убедительности. — Я испугалась возвращаться на Маунт-Вернон одна. Взяла кэб и поехала… к одной старой знакомой тети, миссис… Эванс, она живет недалеко, на Бикон-стрит. Решила переждать у нее до утра. Не хотела тебя беспокоить по пустякам, ты и так был занят этим адвокатом.
Она отвела взгляд, боясь, что он прочтет правду в ее глазах. Дэш несколько секунд молчал, его брови были сдвинуты, он явно взвешивал ее слова. Он знал ее слишком хорошо, чтобы поверить безоговорочно.
— Знакомой тети? — наконец медленно переспросил он, и в голосе его прозвучал неприкрытый скептицизм. — И ты всю ночь провела у этой… миссис Эванс, не удосужившись даже сообщить мне, что жива и здорова, зная, что я буду сходить с ума от беспокойства? Харпер, ты держишь меня за идиота? Ты выглядишь так, словно провела ночь не в гостях у благовоспитанной дамы, а в лапах у самого Люцифера. Что случилось, Вив? Почему ты так кутаешься в этот чертов шарф?
Он шагнул еще ближе, его серые глаза внимательно изучали ее, подмечая и бледность, и напряженную позу, и то, как она инстинктивно прикрывала шею. Однако, благодаря искусному гриму Мадам Роусон, следов на щеке Дэш не заметил.
