– Ты думаешь, они одного возраста с нами? – с любопытством спрашиваю я, когда один из парней шлёпает другого парня по плечу в шутливой манере, заставляя его пролить немного пива.
– Наверное.
То, как они все взаимодействуют, заставляет меня чувствовать себя старше своих двадцати четырех лет. Я никогда не испытывала этой части взрослой жизни: веселье после колледжа, многообразные знакомства, беспечный секс. Я всегда шла по прямой и узкой дороге. Достигните одной мечты и отметьте её в списке, а затем переходите к следующей. И, как актриса, я должна действовать и представлять себя более зрело, чем другие в этой области, чтобы меня воспринимали всерьёз. Я не просто мечтала об актерской карьере из-за денег или известности: актерство – это всё для меня. Даже если я больше никогда не прочитаю ни одного сценария, я могла бы представить себя преподавателем курса драмы для начинающих актеров. Вообще-то, это тоже в моём списке целей.
Повернувшись обратно к Тревору, я наблюдаю, как он разглядывает толпу по другую сторону стекла. Серьёзный взгляд его глаз заставляет меня задуматься, выходит ли на поверхность полицейский в нём, или, возможно, он чувствует то же самое, что и я. Иззи не очень много говорит о своём брате, когда мы разговариваем по телефону, но я знаю, что быть полицейским занимает много времени.
– Тебе удалось сделать что-нибудь дикое и безумное? – спрашиваю я, возвращая его внимание ко мне.
– Нет, я поступил в Академию вскоре после окончания школы. Я некоторое время учился на вечернем отделении, чтобы успокоить маму, так что у меня есть степень бакалавра в области уголовного права.
– Это потрясающе, Тревор. Я понятия не имела. Жаль, что я не воспользовалась шансом поступить в колледж. Я планировала подать заявление в Калифорнийский университет, но моя карьера взлетела, поэтому у меня никогда не было шанса. И мои рабочие дни также длинны, как и твои. Двенадцать часов, как правило.
– Ты всё ещё можешь поступить в колледж, Куинн. Там нет определённого возраста. Теперь, когда твоя карьера стабильна, ты можешь рассмотреть некоторые онлайн-курсы. Что бы ты хотела изучить?
– Я думала о преподавании, – нервно отвечаю я, делая ещё один глоток.
– О преподавании? – удивлённо спрашивает он, и я знаю, что он думает об этом: я буду ужасным учителем, я не знаю, что делать со студентами.
– Забудь. Это просто глупая идея.
– Нет, нет, – он кладет свою руку поверх моей. – Я думаю, это отличная идея. Из тебя получился бы замечательный учитель, Куинн. Я предполагаю, драма? – Я киваю, и он продолжает. – Кто лучше покажет студентам, как работает индустрия, чем профессионал? Я не думаю, что это глупо. Ты должна сделать это, абсолютно точно.
Его вера в меня поразительна. Я так долго сомневалась в себе: сначала в актерской игре, потом в своих следующих шагах в жизни. Но, когда я слышу, как он хвалит меня и верит в мои способности, моей душе становится тепло.
– Спасибо тебе.
– Не стоит благодарности, милая.
Официант, спотыкаясь, возвращается в комнату, неся поднос с нашей едой. Я с ужасом наблюдаю, как он наклоняется вбок, но, к счастью, Тревор вскакивает со своего места и хватает край подноса, удерживая его в вертикальном положении, а нашу еду от падения на пол.
– Примите мои извинения. Кажется, у меня сегодня две левые ноги. Обычно я не так беспечен, – смущенно признаётся официант, бросая на меня быстрые взгляды.
– Ничего страшного, приятель.
Тревор похлопывает официанта по спине и занимает своё место, пока тот ставит перед нами еду. У меня слюнки текут от запаха сочной грудинки.
– Это выглядит потрясающе, – восклицаю я, разглядывая всю эту восхитительную еду на своей тарелке. Презентация почти такая же захватывающая, как и запахи.
В ответ Тревор признаётся.
– Да, это так, – и я обнаруживаю, что он смотрит на меня своими потрясающими зелёными глазами и с сексуальной ухмылкой на губах.
В моей жизни были фотографы, режиссёры и поклонники, которые говорили мне лестные слова, и я никогда не верила им, думая, что они все хотят чего-то от меня и моей карьеры. Но в комплименте Тревора я чувствую искренность, и впервые в жизни я верю.
– Итак, я собираюсь спросить это, – начинаю я, когда цепляю большой кусок грудинки вилкой.
– Давай.
– Как ты можешь быть всё ещё один?
– Очень легко.
– Нет, это не то, что я имела в виду. Зачем? Почему ты один? Ты был так очарователен и мил со мной. Не говоря уже о том, что у тебя есть постоянная работа и доход, собственный дом, и, честно говоря, ты – ходячий секс. Так объясни мне это.
Вилка звенит, когда он кладёт её на тарелку, опирается локтями на стол, сцепив пальцы перед ртом. Поначалу я боюсь, что переступила черту, и охотно готовлю извинения, но, как только я собираюсь попросить прощения за своё вторжение, Тревор начинает говорить:
– Дело не в том, что я одинокий, я просто так хочу. Пару лет назад у меня были серьёзные отношения. Я действительно думал, что мы движемся в правильном направлении, понимаешь?
Да, я знаю. И это знание жжёт меня, как язва в желудке.
