– Я люблю тебя, Куинн, – признаётся Тревор, когда последний кусочек бумаги уходит в небытие.
– Я тоже тебя люблю. Так сильно. Я прошу тебя простить меня за побег.
Он ставит тарелку и зажигалку на крышу своей машины и тянет меня к себе.
– Нечего прощать, милая. Всё происходит неслучайно. И, как ты сказала, ты снималась, так что ты не была бы такой, как сейчас.
– Но я оставила всё в таком беспорядке. Я ушла, не рассказав тебе о своих чувствах.
– Я всегда знал, что ты чувствуешь. Так же, как ты знала обо мне. Мы всегда говорили, что не можем развивать чувства друг к другу, но ты не можешь удерживать то, что было там всё время.
– Ты прав.
– Теперь вопрос в том, как долго ты планируешь оставаться?
– Я не знаю. Что ты думаешь? – я обнимаю его за шею и наклоняюсь к нему.
– Навсегда. Я думаю, ты должна остаться навсегда.
Я отдаю всю себя в поцелуе. Не только моё тело, но мои сердце и душу. Я хочу, чтобы Тревор знал, что навсегда никогда не будет достаточно.
Эпилог
Двигатель автомобиля работает на холостом ходу, пока мы сидим в пробке, полицейские машины направляют нас к узкому проходу перед театром Долби. Куинн сидит рядом со мной спокойная, как удав, и снова наносит помаду на то место, где я её стёр около десяти минут назад. Спасибо Господу за запасные косметические салфетки в её крошечной сумке.
Темно-красный цвет на её губах выделяется на её бледной коже, и ещё платье цвета фуксии. Когда я вышел из ванной комнаты в отеле и увидел её, стоящую перед зеркалом в платье, я потерял каждую клетку мозга в своём теле. Я видел её столь прекрасной только один раз, когда она шла по проходу ко мне несколько месяцев назад.
Конечно, Куинн могла носить картофельный мешок, и она была бы самой красивой женщиной в комнате. Я люблю просыпаться с ней каждый день, с её растрёпанными волосами, без макияжа на лице и голой. Ну, иногда она надевает одну из моих рубашек в постель, но обычно та исчезает к утру.
– Ты нервничаешь? – спрашивает она, когда мы приближаемся к зоне высадки. Сейчас перед нами всего три машины.
– Нет, не я в центре внимания, поэтому меня это не беспокоит. Я просто хочу хорошо выглядеть для тебя.
Куинн осматривает меня развратным взглядом, и затем в её глазах появляется лёгкий намёк, который даёт мне понять, что она завелась.
– Ты прекрасно выглядишь в этом костюме, Тревор.
– Не смотри на меня так, милая. У меня снова возникнет соблазн испортить твою помаду, и я не могу обещать, что твоё платье останется нетронутым.
Её милая нижняя губа выпячивается, когда она обиженно дуется, и Куинн скрещивает руки на груди.
– Ой, не будь такой, – прошептал я, наклоняясь ближе и проводя носом вверх по гладкой шее Куинн. Её небольшая дрожь не осталась незамеченной, и я прижимаю губы к месту, где её шея встречается с плечом.
– Ммм, – стонет она, и я закрываю глаза, успокаиваясь.
Машина снова движется, и я заставляю себя отодвинуться от Куинн и откинуться на спинку сиденья, поправляя свой стояк, чтобы не смущать себя и её на большом событии.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, когда мы, наконец, подъехали к красной дорожке.
– В восторге. Очень взволнована.
Водитель открывает дверь, и я быстро вылезаю из машины, застегивая пиджак, когда встаю. Это первый раз, когда мы будем вместе как пара. Хотя мы были вместе чуть больше года и женаты два месяца, но это было довольно секретно, так как мы живём в Дейл Сити.
Я помогаю Куинн, когда одна из её ножек в босоножке показывается из машины. Она встаёт с чрезвычайной грацией и красотой, на мгновение, поражая меня, когда тепло улыбается на камеры, вспыхивающие на расстоянии.
Куинн улыбается мне и слегка целует меня в губы, вызывая шум среди фотографов с другой стороны забора.
– Похоже, мы теперь официальная пара, – шепчет она мне в губы.
– Ну минимум, что мы можем сделать, это дать им повод для разговоров.
Толпа ревёт, когда я нагибаю Куинн над своей рукой и наклоняюсь вниз, чтобы заявить, что она моя перед всем миром. Будь проклята губная помада.
***
– Что ты делаешь? – спрашивает она, распаковывая последнюю из наших коробок, а я лениво сижу на диване, перематывая записи с Оскара, прошедшего несколько ночей назад.
В свою защиту скажу, что я только что пришёл после четырнадцатичасовой смены, и Куинн толкнула меня на диван в тот момент, когда я вошёл в дверь с тарелкой бутербродов в руке, чтобы убедиться, что я правильно ем. Ну после того, как она позволила мне распластать её на нашей новой кровати, в нашей новой спальне, и поступить с ней по-моему. Не то чтобы она жаловалась.
– Ну, моя милая жена, я буду смотреть, как моя удивительная женщина получает свой первый Оскар.
– Опять? – спрашивает она, кладя последнюю безделушку на книжную полку и складывая коробку.
– Подойди сюда, – подзываю я, и она с готовностью подчиняется, позволяя мне обхватить руками её талию, когда она стоит передо мной. – Ты чертовски талантливая, и я очень горжусь тобой. Так что да, я собираюсь посмотреть его снова.
