Знаю, кто-то скажет: «А как же полное воздушное превосходство Люфтваффе, полученное в результате внезапного и вероломного удара по мирным советским аэродромам? Уничтожив на земле авиацию РККА, главным образом истребительную немцы, потом – делали, что хотели…».
Отвечу:
Ну, во-первых проделали они это именно наступательно и именно – силами бомбардировочной авиации.
А во-вторых: эта самая «уничтоженная на земле» советская авиация, за первые 18 дней войны (до 10 июня) – сделала 45 тысяч боевых вылетов[26]!
Для сравнения: за время сорока дней Курского сражения – 89 300 самолето-вылетов.
Другое дело – эффективность этих самых «вылетов»… Но это уже другой вопрос и на эту тему мы поговорим несколько позже.
За пять недель позорно-разгромного для них 1940 года, французские лётчики успели совершить всего 10 тысяч боевых.
За девяносто дней воистину эпической и воспетой историками авиации «Битвы за Британию», хвалённая Люфтваффе – совершила всего порядка тридцати тысячи самолёто-вылетов за «большую канаву».
В самый разгар битвы за Харьков в 1942 году, немецкая авиация за целый месяц «налетала» почти 90 тысяч – самый пик её деятельности, а после потери того самого «полного превосходства» – за весь разгромный для неё 1944 год, на Востоке совершила 296 тысяч «боевых».
Так что, не всё так однозначно!
Главная мысль понятна, да?
Действующий активно, инициативно, наступательно – всегда обладает преимуществом выбора места и времени нанесения удара.
Советская разведка смогла установить место и время летнего наступления Вермахта в 1943 году. Верховным командованием были предприняты соответствующие меры и операцию «Цитадель» – несмотря на гениальность манштейнов и толщину брони «Тигров» и «Пантер», ждал крах.
Об операции Люфтваффе «Кармен II», командование советских ВВС и ПВО имело самые смутные представления. Предполагалось, что в начале июня немцы готовят массированный налёт на столицу. Как видите, время советская разведка угадала, а вот место – нет.
Итак, кто виноват – мы с вами узнали… Теперь другой вопрос: что делать?
В этом месте, я вынужден развести руками:
Делаю всё, что могу!
Я постараюсь убрать подальше от Сталина – наиболее близко подобравшегося к нему креативного выпускника «Военно-воздушной инженерной академии», а там… Уверен на все сто процентов: по меньшей мере – хуже не будет.
Тот прискорбный случай с порчей и воровством комплектующих импортного оборудования для лаборатории профессора Чижевского, увы – был не первым и не последним. Разграблению в дороге подвергались поставляемые товары и закупаемое сырьё для ещё сохранившихся ульяновских кустарей-частников, кооператива «Красный рассвет» и его артелей. Как мне было известно из «послезнания», с этим в период НЭПа была просто беда – сравнимая по экономическому ущербу с каким-нибудь локальным военным конфликтом средней интенсивности. Импортные станки, машины и приборы – за которые было плачено золотом, зачастую прибывали на предприятия-заказчики в виде железного лома – годного разве что в переплавку…
Вот это меня и напрягало!
Этим летом должно было поступить немецкое оборудование по производству контрольно-измерительного инструмента для «Воспитательно-трудовой колонии (ВТК) имени Кулибина». Конечно, с одной стороны – оно было закуплено по линии НКВД, вовсе не на мои кровные гроши… Но его порча могла сорвать некоторые мои планы – поэтому я стал суетиться заранее, чтоб не рвать на оппе волоса полной жменью – когда «гром грянет».
Ну а там «процесс пошёл» и мне захотелось нечто большего…
Тут мне конкретно фортануло: очень редкое стечение обстоятельств – когда твои замыслы и замыслы твоего правительства и, даже замыслы твоего непосредственного начальства – совпадают во твоё же благо… Другого подобного случая, я за обе свои жизни не припомню.
Однако, обо всём по порядку!
Видно, у кого-то в Москве конкретно в одном месте зуделось и, в начале февраля 1924 года началось формирование милиции по ведомственному принципу. В конце этого же месяца – произошла очередная пертурбация и нашего Отряда Военизированной Охраны (ОВО).
Рисунок 15. Кокарда бойца "ВОХР".
В это же время, вооружённая охрана НКПС разделилась на две части: военизированную «ВОХР» – предназначенную прежде всего для охраны «объектов имеющих государственное значение», и невоенизированную – которая использовалась для охраны «прочего имущества и перевозимых грузов».
Последнее обстоятельство ещё более осложнило транспортировку товаров по железной дороге. Согласитесь: невооружённые, да ещё и ничем немотивированные сохранностью грузов сторожа…
Это ж, как дверь квартиры открытая нараспашку – приглашение воровать!
