Эту истину тоже вбил в нее князь Ратри, когда читал лекции по подбору нужных лиц в ближайшее окружение и объяснял, чем приближенные правителя отличаются от первого круга двора. В целом, Инерис была согласна с ним, хотя некоторые методы проверки верности кандидатов ее покоробили.
– Я надеюсь на твое благоразумие, дочь моя.
Почти ритуальная фраза, означающая окончание разговора.
Подавив очередной вздох, Инерис подошла к князю и присела в реверансе, а затем подставила лоб для поцелуя.
Повторный реверанс – и батюшка вместе с чудаком-магом наконец удаляется.
– А теперь, – от тона капитана Инерис невольно вжала голову в плечи, – мы с вами побеседуем всерьез, леди-наследница.
О, благодатная Фотия, смилуйся…
***
Королева погладила себя по плоскому, несмотря на успешное рождение двоих детей, животу и улыбнулась. Она выглядела восхитительно.
Пожалуй, не хуже, чем двенадцать лет назад, когда выходила замуж за рано овдовевшего Дориана Коринфа Ламиэ, наследного верховного князя Нариме – крупной автономии в составе великого княжества Тессеме. Ламиэ правили этой землей уже двадцать поколений – и по большей части, мудро и справедливо. Залогом существования суверенного государства под боком огромной империи вроде Йерихо была дипломатия – умение дружить с такими же сравнительно небольшими соседними королевствами, пряча кнут за спиной. В случае с Тессеме кнутом была грозная военная автономия на юге, поставлявшая княжеству доспехи и качественнейшее оружие.
Нариме.
Кнут раньше пригождался крайне редко…
Но в последнее время дружить с южанами стало довольно… проблематично. Не только им – всем, даже Йерихо.
Ральда нахмурилась.
Южане. Демоны. То еще соседство. Наглые, самоуверенные, идущие напролом… Отстаивающие свои интересы не хуже псов, вцепившихся в горло добыче. С ними было проще сразу согласиться, чем пытаться применять обычные уловки – этих типов сбить с толку невозможно. И ладно бы дело было только в этом…
Проклятые набеги.
Каждый раз, когда у этих огненных выродков случался неурожай, страдали их приграничные территории!
Сколько раз при дворе обсуждали этот вопрос! Одни кричали, что пора положить конец наглости рогатых паразитов, другие – что с ними лучше не связываться. Но князь не торопился решить эту проблему раз и навсегда…
В следующий миг на ее губах заиграла улыбка.
Он был слишком занят другими мыслями.
Ральда покружилась перед зеркалом, с удовольствием отмечая про себя, как она ослепительна в алом атласе, который очень ей шел, выгодно оттеняя черные волосы и идеальную золотистую кожу. Большие, томные карие глаза не нуждались в подводке и тенях; пушистые черные ресницы были их главным и единственным украшением. Зато губы она красила всегда – ярко, смело, броско, привлекая к себе внимание мужчин и вызывая бессильную зависть дам.
Все правильно. Королева всегда должна притягивать взгляды и быть на голову выше остальных.
Впрочем, нужно отдать ей должное – мужу Ральда не изменила ни разу, ухитрившись, тем не менее, разбить немало сердец.
Даже несмотря на то, что один из мужчин во дворце заставлял ее сердце биться чаще – и им был не князь. Любви она не испытывала, упасите боги, но этот человек был настолько притягателен, что…
Ральда вздохнула.
Она не могла себе позволить такую роскошь, как измена. Ее поведение и репутация должны оставаться безупречными, чтобы никто – никто! – при этом дворе не смел поставить под вопрос ее права на нынешний высокий статус. А ведь многие упрямцы еще помнят, что верховный князь тогда приблизил и возвысил девушку из угасавшего дворянского рода, у которой не было ничего, кроме гордого имени, славных предков и редкой красоты, которая пленила отягченное горем сердце…
Ральда снова улыбнулась. Но теперь в ее улыбке не было ни нежности, ни удовлетворения. Только холод и решимость добиться своего.
И она своего добьется. Осталось совсем немного потерпеть.
И королева, удовлетворившись наконец тем, как сидит платье, велела принести рубиновый набор Ламиэ и традиционную ленту.
Ей еще предстояло зайти к старшей дочери (Ральда стиснула зубы на миг, памятуя о том, что эта самая дочь упорно не желала называть ее матерью и относиться как к таковой) и помочь ей с выбором туалета для торжественного ужина в честь гостей… Несмотря на то, что ее советы редко оказывались востребованными.
Что ж. Ральда знала, на что шла. Редко кто любит мачеху, хотя – видят боги – она старалась найти с падчерицей общий язык, и до определенных пределов ей это даже удалось.
По крайней мере, их отношения были ровными, без некрасивых сцен, истерик и скандалов. В этом плане на Инерис было грех жаловаться – не желая сближаться с мачехой, она, тем не менее, неизменно проявляла должное уважение к ней и оставалась безукоризненно вежливой в любых ситуациях. И к своим сводным брату и сестре всегда была внимательна и добра.
Ральда, в свою очередь, старалась не давить на нее без нужды.
Служанка отвлекла ее от размышлений пустяковым вопросом. Благодушно улыбнувшись, королева склонила голову, позволяя закрепить в волосах рубиновую диадему. На миг пожалела, что не бриллиантовую…
