К счастью, со мной ничего не случилось, Маша успокоила этого милого человека. Даже наоборот, со мной случилось нечто прекрасное: теперь я уже достаточно крепок, чтобы нам с Машей разделять дела – ей теперь не надо все время носиться со мной. Сегодня, например, я взял дистанцию, о которой давно мечтал: дошел пешком от больницы до дома. Это 2243 метра, если мерить по карте. Много это или мало? В Москве я ходил и по тридцать километров в день. Я люблю гулять. Только вот предыдущая моя большая прогулка по улицам Нью-Йорка состоялась в сентябре прошлого года.
Подчиняясь законам весны, у меня на голове пробиваются пушистые нелепые волосики, и я радуюсь этому. Температурный фон в Нью-Йорке наконец-то перевалил через нулевую отметку, на деревьях начали набухать почки. И зима, и болезни – это не навсегда. Они тянутся серой чередой, но в конце все изменится к лучшему.
29 марта 2014 года[29]
Ой, кого я видел! Это был начальник транспортного департамента больницы “Нью-Йорк Пресбетериан”!
Что такое транспортный департамент? Это подразделение, которое отвечает за все вопросы перемещения еды, пациентов, доставки лекарств и сопутствующие им вопросы на всей территории больницы (а это несколько кварталов, пациентов 2,2 тысячи, и пешком пациенты сами за пределы отделения не ходят – их возят). И вот ко мне пришел в палату такой вот начальник. Ко всему прочему русскоговорящий человек!
– Начальник транспортного департамента больницы “Нью-Йорк Пресбетериан”, – представился он.
– То есть начальник транспортного цеха?! – удивился я.
– Ну да… – согласился он.
– Тогда мы коллеги, я советник главы Самары по вопросам транспорта! – удивил я его в ответ. – Я с первого дня госпитализации хотел с вами познакомиться, коллега! Я тут очень долго лежу, и у меня возник целый ряд предложений по организации работы транспортной службы.
Далее следует коротенькая речь на полчаса о том, что именно надо исправить, чтобы сократить время прибытия нужной службы, снизить объем простоев, установить полный контроль над перемещениями персонала и перевозками пациентов, повысить безопасность движения внутри больницы, улучшить отдельные моменты в алгоритмах логистики. К этой речи я не готовился специально – это все то, что я подсмотрел, пока был в больнице, и что сразу пришло в голову. Это был экспромт. Я приводил ссылки на другие больницы и на разные стартапы в области
– Вообще, я шел извиниться за вчерашний инцидент… Но вы выдали мне такой длинный перечень инноваций, которые могут быть применены у нас и очень успешно! Я такого не ожидал! Нам надо будет поменять всю систему, используя эти решения. Я оставлю вам свои контакты, свой рабочий телефон, пейджер, имейл и мобильный. Звоните мне в любое время. А я приду к вам завтра, хорошо?
– Да, о'кей. Все эти технологии я применял сам в городе. Вы знаете, как снижается расход солярки и “кошение рейсов” после установки
– Личные машины!
– Верно. Так что я очень хорошо понимаю еще и экономику работы такой системы, и госпиталь окажется в огромном плюсе от предложенных изменений.
– Я завтра приду. Спасибо вам большое!
– Да не за что. Мне просто надо, чтобы вы начали хорошо работать…
25 апреля 2014 года
У меня для вас хорошая новость – я жив. Хотя на самом деле у меня целая пачка хороших новостей. Но об этом лучше вспомнить последовательно, ведь не все следили за моей удивительной историей. Сейчас это кажется странным, но даже сама идея, что я смогу писать эти строки, недавно была под огромным сомнением.
Прошло два года с того момента, как после длительного лечения в разных больницах в России врачи сочли меня неизлечимым и выписали на метрономную химиотерапию. Ровно два года назад мне дали прогноз: “Полтора-два года дожития”. У меня были иные планы. У меня была любимая девушка, я работал над системами управления космическими аппаратами, занимался общественной деятельностью – помогал улучшать транспорт и городскую среду, писал рассказы…Мне хотелось создать семью, завести ребенка. Двух лет жизни мало для двадцативосьмилетнего человека.
Во время лечения я старался точно выполнять предписания врачей. Мне пришлось научиться самому делать многие медицинские манипуляции, колоть все виды уколов, собирать капельницы, разбираться в номенклатуре лекарств и готовить некоторые из них, отличать вирусные инфекции от бактериальных. Но предписание идти домой и умирать я выполнить отказался.
