Если этот текст прочитают другие больные или их родственники, то хочу подчеркнуть, что рак лечится и вылечивается. Не сыроедением, не льдом, не соками рябины или капусты. Рак лечится химиотерапией, лучевой терапией, операциями, пересадкой органов. Это не самое приятное знание. Это страшно, я знаю. Но это единственный честный путь к победе, все другие ведут в смерть. Знаменитый Стив Джобс увлекался восточными практиками, вегетарианством и тому подобным. Когда ему поставили диагноз “рак”, он занимался самолечением и потерял на этом шесть драгоценных месяцев. Позже он признал, что это было ошибкой, которая стоила ему жизни. Поэтому я повторюсь еще раз: химиотерапия, радиотерапия, операция, трансплантация – это правда. Остальное – соблазнительная ложь.
Что со мной теперь? Я уже могу пройти два километра, всего несколько раз отдыхая на лавочке. У меня иммунитет грудного ребенка, и на улице я ношу маску. Мне нельзя есть многие продукты, а в организме продолжаются реакции донор – реципиент, управляемые врачами. Я иду на поправку – тоже не быстрый и не простой путь. Малейшее нарушение режима, отсутствие таблетки или контроля врача грозит тяжелыми последствиями. Наблюдение требуется минимум год с момента трансплантации – это стандартная практика, предписанная протоколом лечения. Реально осложнения донор – реципиент могут возникать и позже, но это уже другая история, которую я пока не беру в голову, а хочу скорее вернуться домой.
Но это большая проблема, потому что с начала года больница лечит меня в долг. Откуда он возник? Тут сами за себя говорят цифры – счет больницы за возвращение к жизни от септического шока составил около 800 тысяч долларов. Госпитализация для трансплантации обошлась не в 350 тысяч, а почти в полмиллиона. Кроме того, были локальные госпитализации, амбулаторное наблюдение и анализы, еще много чего.
Основная работа легла на Машу. Она занялась ревизией всех счетов, стандартов лечения, сличением их с медицинской историей построчно (что составляло более трех тысяч страниц текста). Еженедельно она доказывала финансовому отделу, какую строчку из счета следует обоснованно исключить, а на какие позиции можно предоставить скидки. Оказывается, даже синяки, оставленные при заборе крови из вены, дают основание для скидки на анализ. Эта битва шла несколько месяцев подряд и позволила существенно снизить счет. Параллельно с этим друзья помогали найти успешных людей, которые могли нам помочь. Они нашлись – спасибо им! – и приняли участие в общем деле. Их помощь позволила отсрочить проблему оплаты счетов.
Но снять вопрос полностью не получилось. У нас осталось немного денег на таблетки, жилье и на еду всего на пару месяцев. Плюс приличный долг за лечение. Больница честно выполнила свою работу, сделала скидки, исправила счета и справедливо требует оплаты. Передо мной стоит двойная задача: не сорвать реабилитацию, до которой я добрался столь сложным путем, и не подорвать доверие к русским пациентам, которые могут оказаться на лечении в Нью-Йорке.
Десятки тысяч человек помогли мне раньше. Мы с Машей тоже старались сделать все от нас зависящее, чтобы сделать это максимально экономично. Все это позволило привлечь к лечению отличных врачей, и мы вместе победили. Это наша большая общая победа! Но, как показала история, последний бой иногда требуется и после победы. Нужно собрать 380 тысяч долларов. Но мы уже знаем, что такая цель достижима. И отступать некуда.
11 мая 2014 года
Стоило снизиться опасности умереть от рака, как с родины пришли письма с обещанием “проломить голову по возвращении”. Дело в том, что я попал в число “национал-предателей”, на специальном сайте между Немцовым и Макаревичем. Его авторам не понравилось мое определение, “будто многих моих сограждан покусала бешеная собака, и теперь они сами бесятся”. Я писал тогда о росте истерии в обществе, о нетерпимости к чужому мнению, о неспособности принимать наши успехи и объективно оценивать поражения. Даже специально начал его с критики критикующих Олимпиаду в Сочи. Но мои рассуждения плохо укладывались в доминирующий ныне культ гордости. Я призывал к великодушию, а мне в комментариях поясняли, что бескорыстие и снисходительность – вредные черты характера.
Из-за этого я оказался в оппозиции к огромному числу людей. Некоторые из числа пожертвовавших мне на лечение от рака писали примерно такие письма: “Ах, вот как ты заговорил, выслуживаешься перед американцами, чтобы они тебя лечили. Знал бы, что ты такой, никогда бы тебе денег не перевел!” Я даже растерялся. Получается, люди решили объединиться не для дерзкой попытки победить смерть, а чтобы нанять меня проводником их политических пристрастий. В сухом остатке я, может быть, и уничтожил лимфому, но политических ожиданий не оправдал!
