Междуморье полностью

В постсоветском пространстве таких пацанов называют гопниками. Здесь, в Вильно, их называли "урлаганами", "урлой" или "урликами", но в целом это было одно и то же. Тем более, что разговаривали они по-русски. И говорили о геополитике. О внутренней и внешней политике Германии. Краткими словами очерчивали картину современной Европы и мира. Сетовали на действия, как они сами их называли, "литовских патриотов", подчеркивали необходимость установления партнерских отношений с Россией. Для них крайне важными были выгодные цены на российский газ.

- Экономисты, политологи, - сказала Эвелина, когда мы уже прошли мимо них.

Между старыми, советскими домами стояли новые, уже капиталистические. Эти были даже красивыми и удобными, вот только девелопер не смог удержаться от продажи пары квартир дополнительно, ну и доуплотнялся: окна первого этажа оказались на уровне колен прохожих. А это означало жизнь словно в магазинной витрине. Так что занавески в окнах висели задернутыми весь день и всю ночь.

Концы

Для многих местных поляков Польша – это мифическая Мать. Иногда о ней говорят: "Корона", как будто бы здесь до сих пор, как во времена Унии – Великое Княжество. Романтический миф, а для многих – источник культуры. Когда-то, пару лет тому назад, на виленском автовокзале я видел, как отец отправлял сына в Варшаву на учебу. Оба были в белых рубашках, у обоих в глазаъ стояли слезы. Отец сунул сыну в руку "Пана Тадеуша" и сказал: "Езжай. Езжай и возвращайся".

Для многих Польша это просто жизненный выбор. Эвелина Мокжецкая, например, журналистка с радиостанции Znad Wilii и автор блога Пуляки з Вильни, в Варшаве провела несколько лет, прежде чем возвратилась в Вильно. Для нее перемещение между двумя действительностями совершенно естественно. Обе реальности, польская и литовская, а, собственно, еще и третья, реальность Виленщины, знакомы и известны.

Вот только образ Виленщины неоднороден, и можно услышать самые разные вещи. Люди, к примеру, спрашивают, когда же Польша придет, и Виленшину у этих вот литовцев заберет. А если не Польша, то, возможно, Россия. Россия, вообще-то, даже лучше, потому что – говоря по правде - ментальность многих обитателей Виленщины особо не отличается от ментальности жителей Донбасса. Скована она в Советском Союзе, подливается российской поп-культурой; Желиговский здесь танцует с Путиным под ручку да с притопом. Здесь смотрят российское телевидение, слушают российский "шансон", а в альбоме хранят фотографию прадеда в польском довоенном мундире армии Срединной Литвы.

Но Россия ближе. Польша здесь – это уже отдаленное воспоминание. Возьмет такого себе пана Иксовича с Виленщины. Поляк по плоти и крови, к литовцам обращается сверху, "ты, шапку сними, когда с поляком разговариваешь", а в Польше впервые был с пару месяцев назад, хотя возраст уже хорошенько за шестьдесят. Да не было зачем, не было причины: здесь, на Виленщине, весь необходимый мир, а вся культура – скорее, в России, потому что кто же здесь смотрит скучный и неповоротливый канал TVP Polonia.

Ну, был пан Иксович впервые в той Польше, я спрашиваю: пан Иксович, и как ваши впечатления? Какие у вас впечатления от страны поляков, от Матери, которую Вы впервые видели?

Пан Иксович кривился, говорил, что, в основном, ехал, машину вел, с людьми мало разговаривал, как-то сильно его все там не интересовало. Но, в конце концов, я прижал Иксовича так, что он и дохнуть не мог, просто обязан был чего-то сказать, так что задумался глубоко и сказал:

- У вас оно одни сплошные концы, - открыл он в смехе, из-под усов, длинные, редко расставленные зубы, законченные широкими лопатками.

- Что за концы, пан Иксович? – спросил я, заинтригованный.

- А вот так, повсюду написано: "конец обочины", "конец полосы", "конец мостовой". Сплошная тебе страна концов, - смеялся пан Иксович.

А тут следует знать, что слово "конец" в разговорном русском означает мужской член.

Или, такой себе пан Игрекович, водитель автобуса. Тоже поляк, который в Польше никогда не был, и не собирается. Ну, говорит, может и проедусь, когда решу себе тачку пригнать из Германии, потому что думаю сейчас над этим. Вот тогда, возможно, и проеду. А вот Польша, Россия? Лично ему, говорит, в Белоруссии нравится. Вот – батька Лукашенко, добрый хозяин. Кулаком стукнет, кого надо – матом пошлет, кого надо – похвалит. Настоящий хозяин, свояк, не то что здешние литовцы, которые только "лабас" и "лабас". Сами они, "нахуй, лабасы".

Стереотип поляка из "Короны" с перспективы обычного жителя Виленщины не сильно отличается от стереотипа с российской перспективы, - говорил мне Антек. – Поляк, он, конечно, пройдоха, но и слюнтяй. Пить не умеет. Про истину с ним не поговорить, потому что буровить будет "неконкретно". Другое дело, что на вопрос "а что означает конкретно" ни у кого не будет особо убедительного ответа.

Бетон