Если кто-то считает, будто бы увидит на улицах Банска-Бистрицы непосредственные эффекты правления неонацистов – то ничего подобного. Практически нет никаких коричневых маршей, как в Польше, даже скинов на улицах особо и не видно. Так себе, словацкий город средней величины, приятный, покрашенный, вымощенный, в котором полно маленьких пивных и садиков, где можно выпить кружечку, рюмочку или бокальчик. На дворе теплый вечер, вокруг течет, как оно бывает в Словакии, не слишком ускоренная городская жизнь, среди прогуливающихся встречаются парочки геев или же мусульманки в платках. Никто ни на кого не бросается.
- Нет, такого, чтобы терроризировали народ на улицах, такого нет, - говорит Радо Свобода, редактирующий страничку Quo Vadis, внимательно следящую за действиями Котлебы.
Нет, стычки были, но в поездах: в течение пары месяцев короткостриженные парни в зеленых партийных футболках шастали по вагонам, заявляя, будто бы следят за порядком, и нагоняя страху путешествующим ромам. Поначалу правление Словацких железных дорог умывало руки: было объявлено, что пока у котлебовцев будут билеты, они могут ездить сколько влезет. Укротили их лишь недавно, когда все больше людей начало обращать внимание на то, будто бы что-то не так, раз за "порядком" на государственной железной дороге следят короткостриженные скрытые фашисты.
- Котлебовцы не бьют людей на улицах Банска-Бистрицы, но они внедряют фашизм в публичные дебаты, а это, и в самом деле, слишком много, - волнуется Слобода.
- И сейчас, вроде как, в краевом управлении, вместо "добрый день" говорят уже "на страж", - смеется Миро Томан с портала Bystricoviny. – Котлеба устроил при власти своих братьев.
Раньше у Котлебы с братьями имелась лавка, где продавали "патриотическую одежду". Он всегда искал поддержки у носящих мундир, потому полицейские и городская стража имели там 8,8% скидки. Почему именно 8,8? Не известно. Но каждый, кто интересуется нацистской символикой, знает, что "88" означает Heil Hitler, HH ("Н" – это восьмая буква алфавита). А сама лавка называлась "ККК". Понятное дело, что это название никакой связи с Ку-клукс-кланом не имела. Просто, у Котлебы было еще два брата, так что загадка решалась просто, название лавки расшифровывалось крайне просто: "Котлеба, Котлеба, Котлеба".
- Некоторые полицейские поддерживают партию Котлебы, - рассказывает Слобода. – Но опасаться не стоит, наверняка не все.
Дело в том, что фашиствующие взгляды Котлебы не дисквалифицируют его уже на старте. Все больше людей видит в нем сложную проблему: частично неприемлемую, но частично как такую, с которой можно и согласиться. \Это как с I Республикой священника Тисо.
Чудовищным кажется то, что неофашист без особо крупных фондов, никогда не отказываясь от экстремистской риторики, сделался поначалу жупаном важного словацкого региона, а потом еще и ввел в парламент своих депутатов.
- В самой Банска-Бистрице он даже не так уже и популярен, как в провинции, - говорит Томан. – Вы поездите по окрестным селам, поговорите с людьми…
Так что мы поехали в Церин, где в красивой, сложенной из камня и дерева готической сельской церквушке служит Душан Месик, который – о чем все прекрасно знают – сильно симпатизирует Котлебе. Это он освящал таинство брака Котлебы.
Словакия – это деревня, и даже национал-социализм в ней деревенский. Идиллический. В Германии была Национал-социалистическая Рабочая Партия, а в Словакии – Народная Партия Наша Словакия. В Германии демагог-горожанин в качестве главы государства, шлифовавший свою роль в рабочих пивных подвалах, а в Словакии – священник Тисо, то есть, проповедник, который с амвона обращал народ в националистическую веру. Или же архитектура: в Германии нацистское каменное, мегалитическое, пост-христианское неоязычество с впечатанным Ruinenwert[107], потому что, если когда-нибудь этот тысячелетний Рейх завалится, то после себя он обязан оставить руины, гораздо более возвышенные, чем римские; а в Словакии это что-то вроде деревянной готики.
Потому что церковь священника Месика выглядела словацкой идиллией – на зеленом холме, среди живописной, рассеченной улицами-долинками деревушки, ора была окружена деревянной оградой, в которой пасутся овечки. Пожилое семейство, ухаживающие за церковью муж с женой, не могут Месиком нахвалиться. Работящий, деятельный, не жалея себя ремонтирует церковб. А Котлеба? Тоже замечательный человек, сорок тысяч дал на новую крышу!
А не мешает ли им экстремизм Котлебы?
Восторженные до сих пор старички неожиданно делаются холодными.
- Так вы, что, не за Котлебу? – спрашивают.
И тут же начинают уже известную песню:
- Понятное дело, сам по себе экстремизм, он нехорош, но этих цыган…
Священник Месик о политике говорить не желает. Он может, предлагает, нас исповедовать. Поучает, что отсутствие веры – это очень плохо. Масонв, о которых он не забыл припомнить – это тоже плохо.
Разговор не получается. Месик просто выталкивает нас за ограду.
