— Надо бить в тыльную сторону пятки, — бормотал он. Если бы это удалось, он перерезал бы сухожилие. Тогда Энимхурсаг упадет, и неважно, большой он или маленький. Даже лучше, что большой, больнее падать будет.
Но путь к пятке бога Шаруру преградил грозный имхурсаг. Шарур только прикидывал, как бы ему поступить с этой помехой, когда боевой топор Димгалабзу снес противнику голову.
— Благодарю тебя, отец моей суженой, — крикнул Шарур, а сам уже наносил удар по сухожилию на огромной ноге Энимхурсага.
Львиный рев пролетел над полем. А может, бычий. Струя
Но бог Имхурсага не рухнул. Шарур был всего лишь смертным, и у него не хватило сил перерубить могучее сухожилие. Однако рана причиняла Энимхурсагу немалую боль.
— А ну, дай я попробую! — выкрикнул Димгалабзу и взмахнул своим огромным топором.
Результатом стал разъяренный рев Энимхурсага. Однако на этот раз Шаруру в голосе бога наряду с болью и яростью послышались и панические нотки. Гибильцы, казавшиеся муравьями на фоне выбранной богом формы, нашли-таки способ причинить ему вполне реальный вред. Бог с ненавистью глянул сверху на Шарура и Димгалабзу.
— Возвращайся в свой город! — крикнул Шарур. — Оставь Гибил в покое! — Он снова ударил мечом по божественной пятке.
Сохрани Энимхурсаг трезвое мышление, он раздавал бы Шарура и Димгалабзу, как недавно других гибильцев. Но рядом толпились его люди, такие как жрец, пытавшийся защитить божество. Именно в этот момент бог осознал, что Гибил опасен, опасен лично для него, бога, и в его огромном сердце стремительно пророс ужас.
Вместо того чтобы растоптать его обидчиков, бог повернулся и огромными шагами покинул поля боя. Шарур издал ликующий крик:
— Энимхурсаг бежит!
— Энимхурсаг бежит! — повторил Димгалабзу басом. Через мгновение все гибильцы подхватили крик: «Энимхурсаг бежит! Бежит!»
Их крики подхватили имхурсаги, но радости в их голосах не было и в помине. Наоборот, в них слышался ужас. Страх заставил их не просто дрогнуть, а задрожать. «Энимхурсаг бежит!» Они и не подозревали, что с ними случится такая напасть, и когда это произошло, уверенность покинула их. Теперь им нечего было противопоставить гибильцам.
«Энимхурсаг бежит!» Линия врагов заколебалась и пришла в расстройство. Если их бог не хочет сражаться, что они могут сделать без его помощи? Никто из них не находил ответа на этот вопрос. Ряды смешались, ополчение имхурсагов обратилось в бегство, завывая от ужаса.
Но некоторые продолжали стоять. То тут, то там несколько отважных воинов пытались остановить паническое отступление. Гибильцы окружали их и убивали. Но когда Шарур убил одного такого человека, он ощутил горечь. Ведь люди, продолжавшие стоять на поле даже когда бог покинул их, были настоящими людьми, больше похожими на жителей Гибила, способными принимать самостоятельные решения.
Волна гибильцев просто смыла одинокие островки врагов и покатилась дальше. На этот раз имхурсаги не стали останавливаться в попытке защитить свой лагерь. Кто-то на бегу выхватывал из шатров какие-то пожитки, но таких было немного. В основном, это были знатные люди; у крестьян не было имущества, о котором стоило заботиться.
— Вперед, Гибил! — кричал Кимаш, когда его люди ворвались во вражеский лагерь. — Вперед! Сейчас не время заниматься грабежом. Пришло время покончить с врагом. Вперед, Гибил!
Большинство воинов повиновались и продолжили преследование имхурсагов. Некоторые, однако, останавливались и прихватывали то, что им приглянулось. Все-таки гибильцы думали сначала о себе, а потом уже о своем городе.
Хаббазу от них не отстал. Когда Шарур бросился сражаться с богом, он забыл о зуабийце. Хаббазу догнав его, но вид его преобразился: он так и сверкал золотом и серебром, украсив себя ожерельями, браслетами и кольцами. С веселой улыбкой он крикнул Шаруру:
— Ну вот и я получил прибыль, да такую, какой позавидует любой торговец.
— Как бы она тебе боком не вышла, твоя прибыль, — остудил его веселье Шарур. — У тебя на руках столько золота, что случись нужда, ты их поднять не сможешь! И погибнешь от простой меди. Вот тогда и поймешь, что лучше: медь или золото.
В ответ Хаббазу помахал мечом, по лезвию которого стекала кровь.
— Не стоит за меня опасаться, — сказал вор. — Имхурсаги уже знают, что эти замечательные кольца совсем мне не мешают. Правда, рассказать об этом они смогут лишь тем, кто знал их при жизни. Призраки с незнакомыми не общаются.
— Тогда — вперед! — призвал его Шарур и бросился вдогонку за разбитым войском Имхурсага.
Энимхурсаг тоже не стал задерживаться в лагере. Бог Имхурсага огромными скачками несся к широкому каналу, обозначавшему границу между территорией Гибила и землей, которой он правил. В два шага он пересек канал, ступая по воде, как по земле.
Оказавшись в своих пределах, бог повернулся и громко воззвал:
