Город-крепость Парсухандас, был еще мощнее, чем Туванас и Залпувас. Казалось, он вырос сам собой из окружающих скал. Трудно было представить, что такое могут выстроить люди. Долину Парсухандас со всех сторон стискивали горы, небольшие поля теснились друг к другу. Тем не менее, Парсухандас процветал.
Источник его богатства крылся в склонах долины, изрытых черными шахтами. Люди копали и копали, без устали махая медными кирками или деревянными мотыгами с медными кромками. Лопаты здесь делали из дерева и кости. Шахтеров было немного, здешняя земля не могла прокормить больше. Но горняки добывали достаточно меди, иногда вынося на свет большие куски самородного металла.
Рядом с одним из таких рудников, самым большим в долине Парсухандас, жил Абзувас, сын Ахияваса. Над его каменным домом вздымался огромный столб дыма. На него и ориентировался караван. Но дом и не думал гореть. При доме работала кузница, и в ней трудился Абзувас, самый занятый и умный кузнец в долине Парсухандас, а, возможно, во всех горах Алашкурру.
Абзувас одевался подобно кузнецам Кудурру, на нем были только сандалии и легкая льняная туника. Он вовсе не собирался подражать кузнецам Междуречья, просто в этой одежде было легче работать. В обычном одеянии здешних мест он мигом бы сварился.
Он вышел из каменной кузницы и теперь поджидал караван снаружи, с удовольствием подставляя разгоряченное тяжелой работой тело под струи дождя. Впрочем, этого ему показалось мало, и он вылил себе на голову и мощную волосатую грудь большой кувшин воды.
Шарур еще издали прокричал:
— Приветствую тебя, Абзувас, сын Ахияваса, мастер металла!
Абзувас отряхнулся, как мокрая собака. Брызги разлетелись с волос и бороды. Он смахнул воду с ресниц и проговорил раскатистым басом:
— Ну-ну, привет и тебе, Шарур, сын Эрешгуна. Услышать от человека из земли Кудурру обрашение к мастеру металла — истинная похвала. Вряд ли я заслуживаю такого звания, но отказываться от него так же глупо, как мужчине отвергать женщину, если она предлагает ему свое тело. Добро пожаловать, Шарур, сын Эрешгуна, добро пожаловать!
Он шагнул вперед и заключил Шарура в мокрые вонючие объятия. Шарур с удовольствием ответил, даже не поморщившись от запаха. С тех пор, как караван вошел в горы Алашкурру, Абзувас был первым, кто так тепло приветствовал его. Он наконец ощутил себя желанным гостем.
Когда он освободился от мощных рук Абзуваса и огляделся, то понял, что здесь, возле кузницы, совсем не чувствуется неприязненное присутствие богов Алашкуррута. Металл обладал силой и давал человеку силу — силу, у которой еще не было своего бога.
— Итак, — гремел Абзувас, — я что-то не слыхал, чтобы ты посетил крепость Парсухандас. Значит, и у Яддиаса, могущественного ванака Парсухандаса, ты не был. Во всяком случае, я о таком не слышал. — Он пожал широкими плечами. — И не удивительно. Когда я работаю, когда металл льется в формы, я вообще ничего не слышу, даже если кто мне и говорит что-то.
— Абзувас, друг мой, не буду тебя обманывать, — сказал Шарур. — Не был я в крепости. И с Яддиасом не виделся. Это не Яддиас прислал меня к тебе. Я сам пришел.
— Вот как? — проговорил Абзувас уже другим тоном. — Значит, пришел прямо ко мне, не так ли? А почему ты пришел прямо ко мне? Почему не пошел в крепость Парсухандаса? Почему ты не поговорил с Яддиасом, могучим ванаком Парсухандаса?
— А зачем мне к ним идти? Я пришел прямо к тебе, потому что хочу торговать именно с тобой, — уверенным тоном ответил Шарур, хотя особой уверенности не чувствовал. — Не был я в крепости, не говорил с могучим ванаком, я же не с ними торговать собрался.
Абзувас нахмурился.
— Интересно, — протянул Абзувас. — Но могучий ванак Яддиас рад был бы получить ваши мечи. Да и не только мечи. У тебя ведь есть и другие товары? А у меня для тебя есть только медь, да медная руда. Я же не ванак, владеющий множеством разных вещей, интересных торговцу.
— Твоя медь и руда мне вполне годятся, — сказал Шарур. — Именно за ними мужчины Кудурру идут в горы Алашкурру.
— Э-э, ты не ответил на мой вопрос. — Абзувас скрестил руки на груди и посмотрел в глаза Шаруру. — Почему ты пришел сразу ко мне, а не пошел в крепость? Почему хочешь иметь дело со мной, а не с могучим ванаком?
— По какой-то причине, — сказал Шарур почти искренне, — ваши алашкуррские боги разозлились на меня. Они запретили ванакам этой земли торговать со мной. И торговцам запретили. Но, если я правильно их понял, кузнецам они не запрещали торговать со мной!
— Ах, боги…. — проговорил Абзувас с удивлением. — Да, боги. — Похоже, он только что вспомнил о богах. Но ведь и кузнец в Гибиле не очень-то часто вспоминает о воле Энгибила. Боги, конечно, сильнее, да, но они не сильно досаждали Абзувасу в его повседневных трудах. — Говоришь, они злятся на тебя?
Шарур неохотно кивнул. Абзувас спросил:
— Интересно, будут ли они гневаться на меня, если я обменяю свою медь на твои товары? И будут ли они гневаться, если я потом продам мечи из Гибила, вино, одежду и все, что там у тебя есть?
