Опять пробежала рябь, но если после лягушки она быстро унялась, то теперь волны стали только больше. Вскоре поверхность Ярмука уже бурлила, как во время шторма. Но здесь же не море, да и ветра никакого не было.
Что-то выпрыгнуло из воды и упало к ногам Шарура. Он нагнулся и поднял браслет, только что поднесенный речной богине.
— Эниярмук отвергла приношение! — воскликнул он в полнейшем изумлении. — Интересно, и что нам теперь делать?
— Понятия не имею. Но одного нам точно делать не следует, — сказал стоявший рядом Агум, охранник каравана, — здесь мы реку не перейдем.
— Но другой дороги в Гибил кроме как через реку нет, — Хархару почесал в затылке. Он с подозрением смотрел на воду. — Первый раз вижу, чтобы Эниярмук отвергла приношение.
— Может, все-таки попытаемся переправиться? — спросил Мушезиб.
— Я бы не стал, — сказал Шарур. Он вспомнил о волнах, поднявшихся на реке, и подумал, что они могут сделать с ослами, грузом и людьми. — Если богиня рассердится, она нас попросту утопит.
Истинный воин Мушезиб гневно прорычал:
— Эта богиня — глупая сука. — Но тут же понял, что перестарался и поспешно добавил: — Но мы не можем с ней бороться, это точно. Силой богиню не взять.
— Вот именно, — согласился Шарур. Он так и стоял на берегу, размышляя.
— Даже обычных женщин силой брать неинтересно, — смущенно забормотал Мушезиб себе под нос. — Кричат, брыкаются, укусить пытаются — возни с ними больше, чем удовольствия, ну, я так думаю. — Задумчивость мигом слетела с него, когда Шарур бросился к одному из ослов. — Что ты делаешь, купеческий сын?
— Ты верно сказал: взять женщину силой — тут хлопот больше, чем пользы, — ответил Шарур. — А вот если сходить с ней в харчевню, да взять ей вина, она улыбнется и силой брать ее уже не придется. — Он вытащил кувшин с вином и снова побежал к берегу Ярмука.
Ножом Шарур сбил смолу с пробки и раскупорил кувшин. В ноздри ударил сладкий запах перебродивших фиников. Он прошел вверх по течению на половину полета стрелы, низко поклонился и церемонно вылил вино в воду. Сделав это, он бросил палку в реку и шел за ней до поджидавшего каравана.
Остановившись перед бродом, он махнул своим людям.
— Эниярмук приняла кувшин вина. Может, этого хватит, чтобы не обращать внимание на нескольких смертных. — Он скинул тунику и сандалии, и повел в воду первого осла.
Он примерно представлял, что будет, если богиня не удовольствуется первым кувшином. Он боялся. Но идти было надо. За ним Хархару и Мушезиб уже отдавали приказания погонщикам и охранникам. Те и сами двинулись вперед, но подогнать их стоило. Даже ослы особенно не упрямились.
Шарур вышел на противоположный берег Ярмука и с облегчением вздохнул. Потянул за поводок, выводя из воды первого осла. Весь караван поспешно переправлялся.
— Идем, идем, — торопил людей Шарур. — Это еще не конец. Отойдем подальше, а потом уже оденемся.
— Это ты верно сказал, сын главного торговца, — одобрил Мушезиб. — Не хотел бы я рядом оказаться, когда речная богиня протрезвеет. Ты напоил женщину и добился от нее своего, но по утрам они, бывает, сердятся, верно?
— Именно так, — согласился Шарур. Все еще голый он поспешно шагал вперед. На солнце тело быстро обсохло, и Шарур этому порадовался. Чем меньше речной воды на нем, тем лучше.
Он оглянулся через плечо. Речная богиня поняла, что ее обманули. Поверхность Ярмука вдруг вспенилась. Вода взметнулась в воздух и опала. В бесполезной ярости река стремилась достать вероломный караван. Люди и ослы тревожно закричали и припустились прочь.
Река вытянула водяное щупальце и вспухла, как при разливе. Однако за границей русла сила Эниярмук резко пошла на убыль. Наконец, вода разочарованно вернулась в берега.
Потный и разгоряченный Шарур поднял руку.
— Мы избежали гнева речной богини, — сказал он. — Будем благодарить и радоваться, воспевая хвалу Энгибилу.
Хвала прозвучала громко и торжествующе. Потом, когда все уже закончилось, Шарур, одеваясь, подумал: уместно ли восхвалять одного бога за то, что не удалось сделать другому богу?
— Твоя сметка, сын главного торговца, опять помогла нам, — сказал Хархару. — Если бы не удалось пересечь реку здесь, нам, возможно, пришлось бы тащиться к главному броду, а там уже земли Эниаггашера. Неведомо, с чем бы пришлось столкнуться. Но, думаю, было бы хуже. Твой отец будет тобой гордиться.
— Само собой, — рассеянно кивнул Шарур. Интересно, чем тут особо гордиться, думал он. Сходил в горы и вернулся с тем же, с чем уходил. Вряд ли он будет гордиться, когда узнает, что я не привез медь или руду, и уж совсем не станет гордиться тем, что теперь нечего возложить на алтарь Энгибила. А уж как будет гордиться Нингаль, когда узнает, что выкупа нет!
Однако хозяин ослов тихо сказал:
— Ты не прав. Ему есть чем гордиться. Ты хорошо справился, сделал, что мог, а то, что обстоятельства были против тебя — то не твоя вина.
