Через два дня армия Имхурсага двинулась на Гибил. Шарур шагал в первых рядах, по-прежнему в сопровождении Аратты; Энимхурсаг решил пока не менять своего громкоговорителя. За ними катились тяжелые колесницы знати, шли воины-жрецы в доспехах, с топорами и мечами. А уж за ними, глотая пыль, двигалась основная часть армии.
По пути к ним присоединялись все новые крестьяне. Одни пришли с запада, другие с востока, а некоторые, изрядно уставшие, догоняли войско с севера.
— Никогда мы еще не собирали такого войска, — гордо поведал Шаруру Аратта божественным голосом.
— У нас столько же воинов, сколько зерен в колосьях ячменя в поле, — поддакнул Шарур. Как всякий опытный купец, он предпочитал соглашаться с теми людьми, в компании которых оказался. — В бою они будут подобны львам!
Губы Аратты сложились в какую-то неестественную улыбку. Это была улыбка бога, нарисованная на лице человека. Шарур содрогнулся.
Он оглянулся на армию. Энимхурсаг не только поверил ему, но и взялся за дело даже быстрее, чем он надеялся. Однако сейчас его занимал вопрос, как бы смыться, когда придет время. Он чувствовал себя зайцем в рыночной корзине, ждущим кто и когда купит его на ужин.
— Посмотри, какое великолепное зрелище! — не унимался Энимхурсаг. — Они прекрасно вооружены! — Бог помолчал, глазами Аратты оглядывая свое воинство. Шарур внутри себя сжался: бог ведь может и на него посмотреть. Однако Энимхурсаг упивался зрелищем своего могущества. Некоторое время спустя он озабоченно заметил: — А вот у тебя с оружием не очень хорошо…
— Да, — Шарур коснулся бронзового кинжала у себя на поясе. — Другого оружия у меня нет.
— Это неправильно, — решил Энимхурсаг. Мгновение спустя один из воинов подбежал к ним и сунул Шаруру тяжеленную булаву с бронзовой оковкой. Энимхурсаг удовлетворенно констатировал: — Вот теперь другое дело! Это подходящее оружие, чтобы наказать диких людей и спятившего бога твоего города.
— Ты великодушен, великий бог. Ты предусмотрителен. Я у тебя в долгу. — Сам Шарур предпочел бы меч, но решил не спорить. Какое никакое, а все-таки оружие.
— Точно, в долгу! — согласился бог. — Вот захватим Гибил, тогда расплатишься. Все равно весь Гибил давно мне должен.
Глаза Аратты грозно сверкнули. Шарур смотрел в землю. Против воли он ощущал благоговение, а не страх. Сила бога, проявленная в человеке, заставила его подумать, что он впрямь сумасшедший, раз затеял такую опасную игру.
Воинство Энимхурсага двигалась со скоростью самых медлительных своих частей. На привал бог и вовсе остановил войско еще до захода солнца, чтобы люди смогли разбить лагерь достаточно далеко от границы, иначе гибильцы обязательно заметили бы приближение такой оравы людей. Здесь бог проявил элементарный здравый смысл, и тем даже немного разочаровал Шарура.
На привале ополчение Имхурсага действовало так же, как могло бы действовать ополчения Гибила: просто устраивались с максимально возможным удобством, кормились, а потом укладывались спать прямо на земле, либо рассаживались вокруг костров и затягивали песни.
Знатный народ спал в походных шатрах; рабы обмахивали их веерами, поскольку ночь выдалась теплая. Однако спали не все. Шарура окружила небольшая толпа, расспрашивая о дорогах, ведущих к Гибилу, и о том сопротивлении, с которым они могут столкнуться.
— Гибильцы ничего нового не придумали с тех пор, как мы бились с ними в последний раз? — с тревогой спросил один из прилично одетых и вооруженных воинов. — Они горазды изобретать всякие чудные вещи!
— Нет, никакого нового оружия они не придумали, — честно ответил Шарур. Воин вздохнул с облегчением.
Один из бритоголовых жрецов Энимхурсага укоризненно посмотрел на того, кто спрашивал.
— Что бы там не напридумывали гибильцы, это неважно. Они всего лишь люди, играющие в человеческие игры. А с нами сила бога.
— Не стоит смеяться над человеческими придумками, — ответил знатный воин. — Мой прадед погиб от меча в войне против Гибила. Тогда их было куда больше, чем нас.
— А теперь нас больше, — ворчливо ответил жрец. — Так устроил Энимхурсаг, и так стало.
Человек сообразил, что жрец совершенно не понял сути вопроса и закатил глаза. Но большинство знати и остальные жрецы, включая Аратту, в котором все еще пребывал Энимхурсаг, одобрительно закивали. Шарур уже заметил, что люди Инимхурсага думают медленнее гибильцев главным образом оттого, что за них думает бог. Теперь он еще раз убедился в этом.
Знатный воин, который тоже это заметил, склонил голову и не стал возражать. Шарур отметил, что большинство знакомых ему гибильцев обязательно ввязались бы в спор. Они были слишком высокого мнения о своих умственных способностях, чтобы признать поражение даже в таком пустяковом вопросе. В этом вообще заключалась их отличительная способность.
