Межпланетные истории полностью

«Ага», – мысленно согласился Амхерст, когда увидел Кирта Скалера. Тот выглядел так, словно мог пешком совершить опасное путешествие в Акву. Ростом он был с Амхерста, но выглядел как настоящий искатель приключений. Белые зубы хищно сверкнули на фоне желтоватой кожи, а стальное рукопожатие лишь подтвердило его силу. А эти задумчивые карие глаза с поволокой… С первого взгляда становилось ясно, что он привык путешествовать и лицом к лицу встречаться с любой опасностью.

– Командировка? – поинтересовался Амхерст.

– Нет, я турист.

Амхерст улыбнулся от одной мысли о том, что кто-то ради собственного удовольствия путешествует по Ганимеду.

– Уже путешествовали на гиппе, я полагаю?

– Нет. Впервые покидаю «сухие» места.

«Странно, а выглядит так, будто все до наоборот», – подумал Амхерст. Он мог поклясться, что это настоящий искатель приключений, побывавший на многих планетах.

– В таком случае вам придется приобрести кое-что необычное завтра на складе, – объявил охотник за мхом.

Приближалось время наводнений. Тошнота и слабость – вот чем грозит это обычному человеку. И всегда в тебе просыпался инстинкт: желание сбросить тонны воды и выбраться на поверхность, где с большой вероятностью ждал поединок с гамма рорквалом – свирепым млекопитающим, напоминающим кита. У этих тварей длинные могучие зубы, и только гиппы благодаря твердой коже могли им противостоять.

Даже когда наводнения не предвиделось, поездка на гиппах считалась не самым легким путешествием. Они двигались спокойно, покачиваясь: две ноги вперед, в то время как тело поддерживает хвост, а когда ноги крепко встанут на землю, начинает движение хвост. Поэтому наездник должен был тщательно выбрать место на двадцатифутовом теле. Если он садился слишком близко к голове или к хвосту, то раскачивание становилось невыносимым, но если сесть сразу позади ног, то выдержать можно…

Приближалась ночь. Хотя люди были в пути всего несколько часов, небо уже потемнело. На Ганимеде дни коротки. Путники порой пытались заговорить друг с другом, но разговор не клеился. Судя по всему, Скалер был довольно молчаливым человеком. Он определенно не хотел ничего рассказывать о своем прошлом и о причинах, побудивших его путешествовать по Ганимеду. Он ехал молча, не глядя по сторонам, а тупо уставившись в зеленую чешуйчатую спину Добряка – так звали его гиппа.

С другой стороны, и смотреть было особо не на что, не считая домов с плоскими крышами, тут и там разбросанных по равнине, усеянной скалами и грязевыми омутами. Хотя Амхерсту казалось, что местные домики – странные сооружения на сваях – должны были заинтересовать человека с Земли. Он вспомнил, что когда сам впервые увидел эти соты, похожие на коробки, сделанные из прессованного мха кри и стоящие на двадцатифутовых столбах, он удивился, как живущие там могут пережить наводнения. Но никто из людей во время наводнений ни разу не выходил из укрытия, чтобы проверить, что происходит снаружи.

И только Карл Кент, со своим пытливым умом, выяснил, как все происходит. Когда вода поднималась футов на десять, нимпусы втягивали сваи через отверстия в стенах дома, и тот мог плыть. Но никто, даже сами нимпусы, которые жили внутри таких домов, не могли сказать, переживут ли они наводнение, потому что никто не знал, куда может унести их водяной поток.

Неожиданно тишину размеренного путешествия нарушил крик – хриплый, резкий крик боли. Путники повернули к горам и вскоре натолкнулись на сражавшихся. Склизкое плоское существо, ухватившись одними щупальцами за скалу, другими боролось с нимпусом. Ползая на манер змей, они закручивались вокруг рук аборигена.

Скалер с ужасом уставился на происходящее. Его лицо под щитком шлема побледнело. Животное больше всего напоминало гротескный кошмар. Амхерст вытащил пистолет и выстрелил. Раздалось мягкое шипение, а потом тварь осела, словно сдулась, забрызгав скалу желтоватой кровью.

Нимпус бросился к путникам, что-то дико вереща, потом помчался к расселине, где рос синий кри, и приложил пригоршню мха к своей ране.

– Вот наглядный пример местной эволюции, – заметил Амхерст.

– Она зашла не так уж далеко, – заметил Скалер, глубоко дыша. – А тварь выглядит словно рыба из желе.

– Возможно, когда-то это и была рыба-желе, – возразил Амхерст. – Сейчас сказать трудно. Она слишком сильно изменилась по сравнению с первоначальной формой. Подобно бабочке, которая проходит последовательные стадии от яйца к личинке, личинки к куколке, куколки к бабочке, эта тварь происходит от амебы из протоплазмы и, подобно амебе, поглощает все подряд. В соответствии с пищей каждый ее орган то и дело меняет форму так, чтобы удобнее присоединить к себе добычу.

– То есть он не поглощает добычу, а она просто становится частью его тела?