Эремор нахмурился и кивнул Элле. Королева встала с трона. Когда она проходила мимо, Санни почувствовал ее медовый запах.
Стражники покинули зал последними.
– Рассказывай.
– Межвремье в опасности, Ариан может умереть…
– Неужели? – Эремор вскинул бровь. – Боюсь, что тебя интересует один лишь Ариан. Все еще любишь его?
– Мои чувства тут ни при чем и учитываться не должны, – Санни с удивительным хладнокровием сдерживал свои эмоции. – Ты отказал ему в спасении, а значит, отказал в спасении нашему миру.
– Я не могу снять с него проклятие.
– Но почему?
– Его действия противоречат законам королевства любви. Он использует девушек, влюбленных в него, и пожирает их души. Он использует их любовь. Мой долг – оберегать свой народ и…
– Ты его погубишь, если не дашь поглотить хотя бы одну душу. – Санни направился к трону. Эремор спустился вниз. От сына его отделяли три метра. Три несчастные преграды на пути к воссоединению с ним.
– Ты принимаешь действия Ариана?
– Не принимаю, но придется идти на жертвы.
– С каких пор ты начал так мыслить, так по-взрослому?
Эремор ненавидел себя за тон, голос, неуклюжие телодвижения, показывающие Санни, как он ему безразличен. Этот образ сам являл себя, отодвигая на задний план настоящую сущность короля Эремора – несчастного алкоголика, любящего сына, которого сам же и изгнал. Королева переносила изгнание куда легче, но вот король… Он шел навстречу сыну не для того, чтобы плюнуть ему в лицо и вновь раздавить его смелость. Он хотел посмотреть на него поближе и понять, как сильно изменился его ребенок с того момента, когда они еще не были по разные стороны баррикад.
– С каких пор? С тех самых, как дорогие люди покинули меня, опираясь на предрассудки. С тех пор, как эти люди показали мне свое истинное лицо.
Эремор вздрогнул. Он вдруг понял, что, даже если вся их семья встанет перед Санни на колени и будет просить прощения каждую минуту, они не получат его. Раньше ему казалось, что сын способен простить все. Но он больше не был тем милым, наивным мальчишкой.
– Сними проклятие!
– Я не могу это сделать! Повторю тебе: отныне Ариан, повелитель межвремья, не сможет пожирать души влюбленных в него дев. Никогда!
Санни резко отвернулся от отца и устремился к выходу. Разговаривать с бесчувственным человеком было для него глупым поступком, но попытаться стоило. Гнев к Эремору затуманил его разум, чувства и взор, а потому он не понимал, не чувствовал и не видел истины в решении своего отца.
Фонарик начинал барахлить. Скрип ветхого пола доводил до дрожи. Кален проверил весь двор, но ничего не нашел. По дороге к лестнице, ведущей на второй этаж, он встретил Иону. Она сообщила ему, что Ларалайн нигде нет.
Нервы сдавали. Ужасный, тяжелый воздух, синий свет, ни одного лучика солнца и зловещие скрипы, от которых Хоулмзу хотелось лезть на стены. Одно останавливало: тогда они точно развалятся.
Время остановилось, но замок выглядел заброшенным. Вещи изнашивались, но не покрывались пылью и паутиной.
Иона скинула рюкзак на землю и сняла одежду. Кален, мягко говоря, обалдел. Он не знал, отвернуться, бежать или продолжать смотреть.
– Пятна! – вскрикнула девушка. Она сняла толстовку, под которой была футболка, и осмотрела руки. – Джелвира говорила, что человек, побывавший здесь, выбрался, свихнулся, а его тело было покрыто пятнами. Как же я могла забыть?!
– Ты забыла о такой угрозе из-за того, что они уже на тебе появились? Можешь не оправдываться, Красс. – Кален хохотнул, а сам испугался и снял рубашку, чтобы проверить.
– Это вирус. Я уверена, что им пропитан воздух. – Она натянула толстовку обратно, достала бутылку воды, тканевую салфетку и обильно смочила ее. – Делай то же самое. Будем дышать через них. Нужно предупредить Тревиса.
– Отлично, я как раз собирался на второй этаж. – Кален проделал все веленное. Было неудобно ходить с мокрой салфеткой на лице, но это лучше, чем свихнуться.
– Иди, я пока еще раз пройдусь по первому. Не могла же она провалиться сквозь землю. Ларалайн! – Зов остался без ответа.
Кален поднялся на второй этаж. Какое облегчение! Свет фонарика проскользнул в дальней комнате.
– Тревис!
Станли выглянул из открытой комнаты.
– Срочно прикрой нос и рот мокрой салфеткой. Воздух отравлен. А еще проверь, нет ли на твоем теле пятен.
Станли опустил фонарик на пол и дал другу подержать рубашку с жилеткой. На нем остались лишь брюки. Он покрутился, спрашивая:
– Что-нибудь видишь?
– Нет, все чисто, но можешь снять и штаны с нижним бельем. А вдруг пятна там. – Кален хихикнул.
Тревис решил его проучить и молча продолжил раздеваться. Лицо Калена порозовело от смущения:
– Эй, я же пошутил! Покрасовался, и хватит.
Тот ухмыльнулся, застегивая ширинку, и забрал вещи.
– Что-нибудь нашли?
– Если бы нашли, то начали бы именно с этой новости, а не с правил безопасности.
– Почему же? – Тревис быстро застегивал рубашку.
– Потому что нахождение архива или Ларалайн важнее…
– Моей жизни?
– Именно.
– Хоть бы раз сказал мне что-то доброе. Мне кажется, что ты желаешь мне смерти.
