Он видел их лишь мельком, когда Нова вела его к «Мечтательному лису», и память сыграла с ним шутку, приумножив их количество и размер: он думал, что поездов тут не меньше десяти, и они огромные. В действительности же здесь стояли всего три поезда, один из которых оказался без мозга: тягач с бычьим носом, сцепленный с рядом грязных грузовых вагонов. Из оставшихся двух один был совсем заброшенным, его керамическое покрытие отслаивалось, открывая зияющие раны, сквозь которые Монашьи рои когда-то вытаскивали куски систем.
Зен спрыгнул на платформу и пошел вдоль путей к ее передней части, туда, где стоял третий поезд. Монашьи рои тащились впереди него, то и дело протягивая руки, чтобы пощупать колеса и бока вагонов своими усиками-пальцами. Это был огромный, тяжелый, старомодный локомотив, красные изгибы которого слегка переливались в тусклом свете. Он немного напоминал гигантского жука. Может, именно поэтому Монашьи рои и выбрали этот поезд, а не другой, глянцевый, более новой модели.
Ее звали «Дамасская роза».
Зен обошел локомотив, скидывая носком ботинок кучки маленьких подарков, которые Монашьи рои прилепили к его колесам, и вскарабкался на сцепление локомотива и первого из пяти пыльных вагонов. К тому времени, как он вернулся в то место, откуда начал, Флекс уже пришел из главного зала и тоже рассматривал поезд.
– Какая красота! – сказал Флекс, глядя снизу вверх на керамические изгибы, которые так и напрашивались на то, чтобы их украсить. – Думаю, это один из старичков 257-й серии от «Фосс Индастриз». Всегда мечтал разрисовать один из них.
Зен включил гарнитуру и запустил сканирование систем поезда. Поначалу он ничего не обнаружил. Зен уже начал сомневаться, что поезд жив, как вдруг из динамиков по бокам локомотива раздался громкий голос, напугав его и заставив Монашьи рои перестать копошиться.
– Ожидаю, – произнесла «Дамасская роза». Голос у нее был, как у слегка нервной школьной учительницы. – Ожидаю инструкций от железнодорожной компании «Сириус». До получения инструкций пассажиры остаются на платформе.
– Ждать придется долго, – сказал Зен. – Не думаю, что инструкции поступят. Эта линия уже давно закрыта. Ты не говорила с Монашьими роями? Они разве не рассказывали, что случилось?
– Я не обращаю внимания на стрекот насекомых, – ответил старый локомотив.
– Ну, это ты, наверное, зря, – сказал Зен.
– Я – локомотив железнодорожной компании «Сириус», – настаивала «Дамасская роза». – Я разговариваю только с ними.
– Но сейчас ты разговариваешь со мной, – заметил Зен. – А я не из «Сириуса». Их вообще больше не существует. Нам нужно, чтобы ты отвезла нас на Сундарбан, а потом сделала еще несколько остановок. Ты ведь можешь, да? Наверняка тебе не терпится снова прокатиться. Летать сквозь К-шлюзы. Уверен, ты скучала по всему этому.
Повисла томительная тишина. Поезд размышлял.
– Я разрисую тебя, поезд, – сказал Флекс. Он сделал шаг вперед и прижал ладони к носу локомотива. Посмотрел на него снизу вверх так, словно уже видел нарисованные на нем картины. – Я нарисую на тебе такое…
– Какое?
– Пока сам не знаю. Что-нибудь не слишком кричащее. Думаю, в фиолетовых и теплых серых тонах. Множество узоров и вплетенные между узорами картины. А вдоль поршней и колесных осей – крылья.
– Крылья? – переспросил поезд.
– Ты ведь летаешь, – пояснил Флекс. – Летаешь среди звезд, среди миров.
– Летала когда-то, – поправил его поезд. – О, еще как летала! Но я всего лишь рабочий локомотив, вожу вагоны стандартного класса. Поезда вроде меня обычно не разрисовывают. Только не на линии Большого Пса.
– Эта линия теперь закрыта, – сказал Зен. – И ты можешь делать все, что захочешь. Ты ведь не хочешь пробыть тут вечность? Отвези нас на Сундарбан.
– А после Сундарбана, – вставил Дядюшка Жукс, – мы хотим, о, поезд, чтобы ты отвез нас… к Линиям Насекомых.
– Эта кучка жуков пытается что-то сказать? – спросила «Дамасская роза». Было непонятно, то ли она и впрямь не разбирает слов в шепоте Монашьих роев, то ли просто притворяется, потому что не любит их. Когда Флекс повторил просьбу Дядюшки Жукса, локомотив поинтересовался: – Что еще, скажите на милость, за Линии Насекомых?
Дядюшка Жукс пошептался с товарищами, обмениваясь суетливыми ручейками жуков. Монашьи рои скрывали от людей лишь один секрет: свою тайную веру, и рассказать все сейчас при Зене и Флексе было все равно что отдать древнее сокровище. Но как иначе это объяснить «Дамасской розе»? Они немного пошептались, а потом Дядюшка Жукс вышел вперед. Он обратился к Флексу, потому что даже Монашьим роям было понятно, что Флекс – самый добрый из двух стоящих перед ними людей.
