Его сознание постоянно затягивали в воспоминания, вырывая его из настоящего. Воспоминания о более раннем детстве, когда мир казался ещё более холодным и враждебным. Тодзи снова видел себя маленьким мальчиком, едва стоящим на ногах. Его тело было покрыто синяками, каждое движение отзывалось болью. Он снова ощущал ту беспомощность, когда никто не приходил ему на помощь.
Он помнил, как мать покончила с собой. Холодные слова, сказанные без тени эмоций отцом, остались в памяти навсегда, как напоминание о том, что даже смерть матери не могла вызвать в этом человеке никаких чувств.
Он вспоминал, как после этого остался совершенно один. Отец полностью игнорировал его, уделяя всё внимание Джиничи — старшему брату, которому было суждено стать гордостью клана. Джиничи тоже не обращал внимания на Тодзи, за исключением тех моментов, когда нужно было показать свою власть. Для всех остальных членов клана он был просто никем, ничем, чьё существование не имело значения.
Тодзи помнил, как он, покрытый синяками и ссадинами после очередной тренировки, сидел во дворе и смотрел на других детей. Они играли вместе, их родители были рядом, радостные и улыбающиеся. Он видел, как матери заботливо поправляли одежду своим детям, как отцы смеялись, подбрасывая своих малышей вверх. В эти моменты он чувствовал себя ещё более одиноким и никчёмным. Ему не было к кому обратиться, некому пожаловаться, некому улыбнуться. Он завидовал этим детям, их простому счастью, тому, что они имели то, чего у него никогда не было — любовь и заботу.
Эти воспоминания, словно ядовитые шипы, проникали в его сознание, стирая границы между прошлым и настоящим. Тодзи начинал сомневаться в том, что его нынешняя жизнь вообще реальна. Может, всё это лишь иллюзия? Может, он никогда и не существовал как личность, а был всего лишь пустым сосудом, наполненным болью и ненавистью?
Он чувствовал, как прошлое поглощает его, как он снова превращается в того маленького мальчика, который стоит в одиночестве перед вишнёвым деревом, не зная, что делать дальше. Это ощущение беспомощности и отчаяния было настолько сильным, что он не мог ему сопротивляться. Он начал терять себя, свою личность, свою волю к жизни, и всё вокруг превращалось в один сплошной кошмар, из которого невозможно проснуться.
Фушигуро наблюдала за ним со стороны, находясь в тени, словно привидение. Она видела, как тот, кто должен был бороться, медленно разрушал сам себя. Её сердце разрывалось, но она не знала, как помочь. Она боялась приблизиться, боялась быть отвергнутой, боялась, что её попытка будет напрасной. Она забивалась в уголке, снова и снова открывая свою старую потрёпанную книгу, пытаясь найти утешение в её строках. Но даже там она не могла найти спасение.
Пока Тодзи предавался праздному образу жизни, стараясь заглушить свои эмоции и воспоминания, она просто не могла ничего сделать. Он часто напивался, погружался в опасные авантюры, чтобы заглушить внутреннюю боль, и каждый раз Фушигуро чувствовала, что он всё дальше уходит в бездну, из которой может уже никогда не выбраться.
В один из таких дней, когда Тодзи, уставший и измученный, сидел на полу заброшенного здания, куда он ушёл, чтобы избежать всех, кто когда-либо его знал, Фушигуро наконец решилась. Она отложила книгу и встала, её руки дрожали, но глаза были полны решимости. Она больше не могла смотреть на то, как он медленно гибнет. Она подошла к нему, её шаги были едва слышны, но Тодзи поднял голову, встретившись с её взглядом.
— Что тебе нужно? — спросил он, его голос был хриплым, глаза затуманены, словно он был не здесь.
Фушигуро глубоко вдохнула, её сердце колотилось в груди, но она знала, что должна сказать.
— Ты… ты должен проснуться, Тодзи. Ты должен прекратить это, — её голос был тихим, но в нём была сила, которой она раньше не чувствовала.
Тодзи откинул голову назад и с горечью усмехнулся.
— Зачем? — спросил он, его глаза снова опустились. — Для чего мне жить? Для чего пытаться, если всё, что я знал, оказалось ложью? Если даже я сам — ложь?
— Ты не ложь, — резко ответила она, делая шаг вперёд. — Ты не ложь, Тодзи. Ты настоящий. И есть люди, которые верят в тебя, которым ты важен.
Тодзи усмехнулся, его глаза снова поднялись на неё, полные горечи и боли.
— Кто? Кто верил в меня? Кто-то, кого я уже потерял? Или те, кто просто хотел использовать меня?
Фушигуро сжала кулаки, её глаза наполнились слезами.
— Нет! Есть люди, которые любили тебя, которые видели в тебе человека, а не оружие. Ты важен для этих людей! Они все видели в тебе друга, брата, того, кто готов был помочь. Ты не просто машина для убийства, которую пытались создать в клане. Ты человек, и ты нужен нам всем.
Её слова прорвались через туман в голове Тодзи, словно луч света, разрывающий тьму. Он смотрел на неё, его губы дрожали, а в глазах появилось что-то новое — искра, которую он давно потерял.
— Но я… я разрушен, — тихо произнёс он, его голос был полон боли. — Я не знаю, как быть кем-то, кроме того, кем меня сделали. Я не знаю, как жить…