..."Баранов в госпитале", - сказали ей.
"Навещу Баранова, - думала Лена. - Буду за ним ухаживать. Поить из ложечки, делать перевязки..."
Кроме как на старшего лейтенанта Баранова надеяться ей после Обливской было не на кого.
В то время как перешедшие Дон немецкие танки вытягивались по низине громыхавшей в сторону Волги колонной, работник оперативного отдела штаба 8-й воздушной армии майор Белков, не получив прямого провода с дивизией Раздаева, вышел на штаб полка Егошина. "Срочно сообщите полковнику Раздаеву, - печатала шедшая от майора Белкова лента, - что комдив Дарьюшкин приказал своим истребителям сопровождать штурмовиков при наличии облачности не ниже 1200 метров. Если облачность ниже, приказал своим Дарьюшкин, истребители вас прикрывать не будут. Значит, и вы без истребителей не имеете права..." "Товарищ Белков! - вскочил Егошин, возмущенно глядя на сидевшего перед ним за аппаратом связиста, как будто боец-связист и был Белковым. - Комдив Раздаев находится у наземного соседа, на проводе майор Егошин, мы с вами встречались, говорю от собственного имени и ответственно заявляю: вы все ужасно путаете, товарищ Белков! Даете в руки истребителей лазейку. При такой вашей установке они взберутся на высоту полторы - две тысячи метров, а мы, штурмовая авиация, хочу напомнить, если вы забыли, действуем на высотах сто тире восемьсот метров! И здесь, на этих эшелонах, "мессера" получают свободу. Безнаказанно издеваются над нами, а наши истребители со своих заоблачных высот ничего этого не видят. Из-за такого в кавычках "качественного" прикрытия я уже потерял половину исправных. Зачем мне такое прикрытие?" Белков: "Товарищ Егошин, я вас не понимаю, очевидно, мы не сговоримся. Хозяйство Раздаева требует пополнения парка "горбатых". Дайте обоснование, цифровой материал по безногим, что сделано для восстановления. Конкретно". Егошин: "Данными Раздаева не располагаю..." Белков, перебивая: "Дайте цифры по вашему хозяйству... сколько потеряно, сколько поднято, какие приняты меры. Дайте картину, или у вас иждивенческие настроения?"
Инженер, стоявший рядом, на пальцах - будто Белков мог уличить его в подсказке, - на пальцах показал Егошину: четыре! Четыре "ИЛа" восстановлено своими силами! За битой техникой послана эвакобригада!.. Егошин: "Полной выкладки нет, за последние дни восстановлено четыре единицы". Белков: "Материал нужен для доклада Москве сейчас. Скажите прямо, будете завтра бить шестеркой скопление и что для вас нужно?" Егошин: "Я с ночного старта, ясно? Работаю круглые сутки. Скопление бить будем. Прошу потребовать от комдива Дарьюшкина, чтобы он головой отвечал за потерю "ИЛ-вторых" от немецких истребителей. Ведь вы своим согласием с его высотами снимаете с него ответственность и вносите разлад в наши действия. Вот о чем я говорю. Прошу доложить мою точку зрения командующему, генералу Хрюкину..."
Аппарат умолк, лента остановилась.
Инженер, убрав свои шпаргалки, расставил кружки, плеснул из фляги спирта. Молча чокнулись, молча взялись за арбуз и вареные яйца, оставшиеся от ужина.
- Сами рубим сук, на котором сидим! - говорил Егошин, выгрызая арбузную мякоть и швыряя корки в угол. - Молчал Дарьюшкин, молчал - и высидел. Вылез, видишь ли. Заговорил!.. Ведь на убой, просто на убой...
Все в Егошине восстало против варианта, якобы сулящего штурмовикам облегчение ("ИЛы" тоже могут не ходить..."), а по сути - разрушительного. Явственная нота жалости, участливого отношения к летчикам вместо согласия майора вызывала его протест потому, что, смягчая горечь минуты, вариант Дарьюшкина не отвечал смыслу жестокого боя, его конечным результатам. Старший лейтенант Михаил Баранов разве о высоте облаков заботится, принимая под свою охрану "горбатых"? Он из обстановки исходит, из задач, решаемых "ИЛами", он лично его, тезку своего, Михаила, с которым вместе донскую пыль глотали и тот бочонок пива, потом умываясь, катили, - он его оберегает!.. Что ж такого, что Дарьюшкин - полковник. И на полковника есть власть...
В Испании Егошин с Хрюкиным не встречался, но генерал его знал и помнил скорее всего как "испанца". В июле, после расформирования РАГа, резервной авиагруппы, полк Егошина оказался бесхозным: из РАГа ушел, в армию не пришел. Егошин переслал Хрюкину записку с просьбой принять полк в свое объединение. Дня через три последовал приказ: зачислить полк майора Егошина в состав 8-й воздушной армии.
- И на полковника есть власть, - повторил майор, думая о Хрюкине.
Инженер сгреб со стола яичную скорлупу и семечки во влажное арбузное корытце.
- Восемь, - сказал он. - Готовность на завтра - восемь машин. Но учтите: резерва больше нет. Амба!
Прилечь, однако, им не удалось...
