- Какие крали нас встречают, - говорил майор, ничуть, казалось, не смущенный тем, что горстка юниц и они, гордые соколы, защитники родного неба, повстречались на левом берегу. Скорее он был даже рад такому соседству. Летчики, стоявшие с ним рядом, помалкивали. - Королевы, сущие королевы...
- Одна к одной, - негромко, внятно поддакнул "дед". Передислодрапировались...
Егошин зыркнул на него, как умел, но тут усач - комендант аэродрома, представившись, доложил майору, что телефонная связь с дивизией получена.
- Распоряжения на мое имя? - спросил Егошин.
- Пока молчат...
- Дивизия молчит? Раздаев? - уточнил Егошин.
- Раздаев.
- Обеспечение?
- Горючка доставлена, боезапас на подходе.
- Что значит "на подходе"?
- Отгрузили, везут...
- Сжатый воздух?
- Компрессора нет...
- И компрессора нет!
Зычный окрик со стороны КП вспугнул девиц, глазевших на летчиков, они заспешили, подталкивая друг дружку.
- Как козочки, - словно бы завершил свои наблюдения по женской части Егошин и обратился к подошедшему с докладом сержанту: - Что, именинник... третий не поднялся? - Сведения с "пятачка" ему уже поступили.
- Ходили парой... Боевое задание выполнено. Все ждали судьбы второго экипажа. Гранищев молчал, уставившись в карту.
- Били с ходу? - спросил "дед".
- С прямой. - Павел словно бы ждал его подсказки. - Как взлетели, так никуда не сворачивали... Высоту не набирали, прикрылись солнцем... Вот. Дрожавшим пальцем он указал на карте точку, где дым, вскурившийся над кабиной Грозова, отбросил тень, она накрыла танки и исчезла, разнесенная взрывом рухнувшего штурмовика. - Прямое попадание...
Hoc, по-детски сморщенный, прянувшее в небо пламя, перелет через Волгу вот что придавило Павла на подходе к МТФ.
- Сержант Гранищев!.. Знакомая интонация.
- Дозаправиться, - чеканил Егошин, не зная к нему снисхождения.
- Истребителей заправляют...
- Правильно: "ЯКи" прикрывают ферму. Заправитесь во вторую очередь - и три полета по кругу. После всего школяром "пилять по кругу"...
- Есть, товарищ командир! - ответил Гранищев.
- Варежку в небе не разевать!
("Мессера", с их шакальим нюхом на дармовщинку, могут наведаться из-за Волги, их разящие удары опасны не только одиночкам...)
- Есть!..
Сержант, склонив голову, затрусил к своей машине, Егошин деловито, как по необходимости, срочной и обязательной, направился в поле, к посадочному знаку.
Примеряясь к ветру, к черной мельнице, возвышавшейся в степи, как маяк, Павел звякал нагрудным карабином, не попадавшим в замок, соединявший парашютные лямки. Дым, вскурившийся над мотором, пламя, взрыв, перешибивший змеистое тело колонны... Карабин проскальзывал, не зацеплялся. И снова попалась ему на глаза сигналыцица. Бахарева, вспомнил он, летчица истребительного полка Елена Бахарева. Мягким шагом, как бы в раздумье, шла она на летное поле, где поджидал его майор. "Ну, встреча, ну, майор, - думал Павел. - Устроил товарищ командир знакомство... Постарался..." Он понял наконец, что тычет в замок тыльной стороной карабина. Защелкнул грудную перемычку, устало опустился на пилотское сиденье...
На "пятачке" начальник разведки, как представитель оперативной службы, предупредил майора Егошина: "Указания получишь на месте, на МТФ. Главное панике не поддаваться, упадочных настроений не допускать... Панику - каленым железом, Михаил Николаевич!" - "Понял".
"Понял", - сказал майор Егошин, а себе признался, что момента, как следует быть, не схватил. "Настроения... каленым железом" - эти напутствия понял.
Указаний, обещанных дивизией и вносящих ясность, нет, задача полку не ставится, поддерживать настроение на левом берегу, Егошин чувствует, труднее. Дешевые шуточки не проходят. Не до шуточек... Ему надо было побыть одному. Мысль о волжском боевом рубеже, об уходе за Волгу два месяца назад показалась бы Михаилу Николаевичу кощунственной. "Не видать им красавицы Волги и не пить им из Волги воды", - пела, грозно сдвигая брови, занимая собою экран, чародейка Любовь Орлова, и командир полка Михаил Егошин, летчики полка молча, с гордостью, с сознанием собственной силы вторили ей... Два месяца!.. Два дня назад перебазирование полка за Волгу обсуждению не подлежало, разговоры на эту тему были исключены...
А сегодня нет за спиной могучей реки. Нет опоры. Есть бескрайняя степь, десяток саманных строений, ветряк с крестом неподвижных крыл...