Он пристально смотрит на меня, я же впервые за несколько недель поддерживаю такой долгий зрительный контакт. Щеки краснеют, будто внутри меня что-то набухает и разрывается. Злость, которую я испытывала с фестиваля, улетучивается и оставляет меня с единственным желанием: узнать, помнит ли он Дженну.
– Она встретила тебя, – вырывается у меня, и я делаю неуверенный шаг вперед. Когда осознаю, что никто ничего не понимает, добавляю: – Дженна. Моя подруга. Она встретила тебя на КДКФ. Cказала, что тебе… – я замолкаю, подбирая подходящее слово, – было не по себе.
Н. Е. Эндсли не нарушает наше странно возникшее противостояние. Кажется, мы оба признали друг друга, но это невозможно, потому что я никогда не попадалась ему на глаза.
Парень приоткрывает рот и приближается на крошечные полшага, а мне кажется, что он хочет что-то сказать. На протяжении нескольких неприятных секунд он, слегка раскрыв рот, продолжает таращиться на меня и, наконец, поворачивается к Алексу.
– Жду у машины, – бросает он и исчезает в черной как смоль ночи.
Когда я встречаю нового человека, то всегда представляю, что внутри него скрыт целый мир. Большинство людей одинаковы: нескончаемые ряды оживленных спален, на стенах которых прибиты фотографии детей, и куча бумажной работы, от которой
Внутри Дженны прятался торговый центр, который работал, как хорошо смазанный механизм. На его фуд-корте никогда не было мусора и вопящих в колясках детей. Люди целенаправленно двигались от магазина к магазину, чтобы выполнить определенное задание, а иногда образовывались площадки для игр, куда приходили повеселиться все, независимо от возраста.
Люди бросали пакеты с протеиновыми батончиками и витаминами и качались на качелях. Детишки бросали на пол новую школьную одежду и галдели на турниках или катались на горках. Старушки отбрасывали свои трости и по очереди катали друг друга на каруселях. Но не успевала площадка появиться, как сразу же исчезала, а покупатели возвращались к обычным делам.
Такой была Дженна.
Но Эндсли другой. Мне он представляется мерцающей фотографией, которая не становится четкой. Я вижу темные леса, которые и не пугают, и не приветствуют. Жаркие влажные ночи, пойманные в ловушку среди деревьев и их ветвей; волки, которые могут быть, а могут и не быть дружелюбными; и ничего не обещающие потоки черной воды. Все это похоже на идеальное, но невероятно пугающее убежище.
Вот я и встретилась с Н. Е. Эндсли – автором бестселлеров, затворником, загадкой. Не на фестивале, а здесь. Где бы это ни было.
Разумный ветер.
– Я поговорю с ним, обязательно поговорю.
Алекс извиняется перед мамой по крайней мере три раза и бросает на меня умоляющий взгляд, затем с Уолли по покрытой гравием дорожке выходит за Эндсли в темноту.
Валери снова настаивает на том, чтобы я переночевала у нее в гостевой комнате. Я слишком боюсь обидеть ее и слишком устала для споров, хотя мы только недавно познакомились. А ведь она может оказаться эквивалентом старой ведьмы из пряничного домика, которая заманивает внутрь наивных книжных червей обещаниями чаепития и нескончаемых историй, прежде чем зажарить их в духовке.
Успокаиваю себя тем, что определенно не помещусь в стандартную духовку.
Валери заново закрывает большую деревянную дверь на входе в магазин и ворчит себе под нос о том, что Алекс не вышел из компьютерной системы.
– Во имя святого, я не технический маг.
Она нажимает несколько кнопок на стене, которые приглушают свет на всех лампах в магазине.
Интересно, что бы сделала Дженна. В поиске ответа я копаюсь в воспоминаниях. После нехватки воздуха в комнате путешествий от подобных манипуляций создается ощущение, что я босиком бегу по гравию. Не найдя ничего отдаленно похожего на ночевку в книжном магазине незнакомки, я возвращаюсь к помощи фантазии и изо всех сил пытаюсь превратить окружающую меня пустоту в Дженну. Только вот это не работает, так что пока Валери закрывает магазин, я позволяю своим мыслям остановиться и начинаю считать китов, выплывающих сквозь водоросли в виде затемненных книжных полок.
– Итак, – произносит женщина, выходя из-за прилавка и отпугивая китов, – полагаю, пришло время для знакомства. Я Валери Страутсбург. Заведую магазином, обучаю игре на фортепиано и, дорогая, не терплю глупые выходки, поэтому старайся сводить их количество на нет. Ты же не склонна к глупостям, да?
На лице Валери появляется ухмылка, а бровь изгибается. Слегка приподнимаю уголки губ и киваю, подавляя желание задать целый ряд вопросов о Н. Е. Эндсли, книге и Алексе.
– Хорошо, – говорит Валери. – Дорогая, теперь ты должна сообщить мне свое имя и намерения.
