Сердце Ричарда бешено стучало, так ужасны были подобные мысли. Он попытался прогнать их и сосредоточиться на том, как не допустить всего этого. Пока что он смог обезопасить девушку хотя бы на время, и теперь нужно воспользоваться шансом, перейдя из обороны в наступление. Благодаря тому что Саманта забралась в расщелину, Ричард мог открыто сражаться с полулюдьми, не отвлекаясь на ее защиту.
Он понимал, что просто отбиваться от полчищ, нападающих на них, недостаточно, но это отсрочит неизбежное, даст ему время придумать лучший выход. Ричард просто выиграет немного времени. Сколько именно – зависело от него. От того, как свирепо и яростно он сможет драться. Каким он будет безжалостным.
Уже было ясно, что полулюди не боятся потерять руки или ноги. Они буквально ничего не страшились. Эти твари хотели одного и только одного. Убежать от них было невозможно, поэтому Ричард не сдавал позиций и неистово рубил нападающих.
Как бы он ни старался найти выход из положения, ничего придумать не удавалось. Да и думать ему было некогда. Все его силы уходили на взмахи меча, чтобы без остановки выкашивать стаи полулюдей, кидавшихся на него со всех сторон.
Используя нагромождение каменных глыб как плацдарм, Ричард обрушил на толпы, стекающиеся к нему, всю силу ярости и гнева. Он укрывался за стволами деревьев и камнями, как за щитами, уходя от прямых атак. Не зная пощады, кромсал стаи этих тварей, когда те нападали кучами. Но в то же время терял свободу маневра из-за растущих вокруг гор окровавленных трупов.
На крошечном поле боя творилась бойня. Землю покрывали руки, ноги, головы и части тел мужчин и женщин. Некоторые из поверженных, еще живые, содрогались в шоке или в агонии. Передний край нагромождения камней укрывало лоскутное одеяло из внутренних органов, мочи и крови.
Размахивая мечом и уворачиваясь от полулюдей, Ричард действовал с осторожностью, стараясь не упасть на тела или не поскользнуться на крови. Землю вокруг него орошал красный дождь. Кровь капала с листьев росших поблизости деревьев и стекала по камням. Отрубленные пальцы людей, пытавшихся перехватить клинок, усеивали камни, точно опавшие осенние листья.
Руки Ричарда начали тяжелеть, словно наливаясь свинцом. Безостановочно размахивая мечом, он утомился, но не мог остановиться и передохнуть – это означало бы верную смерть.
Он помнил боль, которую испытал, когда на него напали те двое людоедов, боль, когда они кусали его, стараясь зубами оторвать кусок плоти. Эта память, этот страх, этот ужас перед столь отвратительным концом – не только своим, но и Саманты – заставляли его сражаться с удвоенной яростью.
На земле валялись внутренности и части тел. Пробираясь к Ричарду, нападающие спотыкались о них и падали. Некоторые поскальзывались на крови; их, растянувшихся на земле, убивать было легче; уцелевшие вскакивали на ноги, все в крови павших тварей. Ричард с трудом понимал, кого уже сразил и кого не нужно рубить вновь, а кто по-прежнему представляет угрозу, поэтому попросту кромсал всех, до кого мог дотянуться.
Самое большее, эти твари лишь закрывали лица руками, чтобы защититься. Это стоило им рук, а затем голов. Убивать этих слабоумных полулюдей было до наивного просто, но в конце концов они должны были победить числом, а не умением, и тогда их с Самантой постигнет страшная участь.
Ричард обернулся, услышав вдруг, что девушка кричит от ужаса. Он увидел полулюдей, столпившихся около узкой расщелины. Все они тянули руки к Саманте, пытаясь ухватить ее, чтобы вытащить.
В приливе дикой ярости Ричард взмахнул мечом, срубая дюжину рук, словно рубил заросли. Убив всех толпившихся вокруг укрытия Саманты, он увидел ее широко раскрытые глаза и бегущие по лицу слезы ужаса.
Саманта протянула к нему руки, умоляя – приди!
Это была столь ужасающе мучительная картина, что у него чуть не разорвалось сердце.
Ричард посмотрел на толпу, надвигавшуюся на него со всех сторон.
Он ничего не мог сделать.
Ричард нырнул в расщелину в скале и закрыл Саманту своим телом, защищая. Прислонившись к девушке спиной, он почувствовал, что она крепко обхватила его руками.
Ричард выставил меч наружу, надеясь отсрочить неизбежную гибель.
Ричард почувствовал, что Саманта еще крепче обняла его.
– Прости меня, – только и сумел он прошептать ей. – Мне очень жаль, Саманта.
Ричарду было стыдно за то, что он так легко поддался на уговоры Саманты взять ее с собой, за жалкую попытку защитить, за то, что подвел Кэлен и погубил усилия Наджи, Магды и Мерита, не оправдал надежд всех тех, кто нуждался в защите Лорда Рала.
Не нужно было брать с собой Саманту, простую дозорную, в чью обязанность входило предупредить людей. И девушка предупредила. Она появилась на свет не для борьбы со злом, а лишь для того, чтобы однажды поднять тревогу.
Тем, кто пресечет пророчество, должен стать Ричард. Это его обязанность, не ее.
