– Когда я была в этой расщелине, – произнесла она наконец, – дрожала и боялась, что погибну, а те ужасные полулюди хотели вытащить меня наружу, разорвать зубами на части и сожрать живьем, я вдруг подумала о маме.
– О маме? Что ты имеешь в виду?
– Она видела, что случилось с папой. Что с ним сделали. Видела, как эта стая диких зверей разрывает зубами мужчину, которого она любит, человека, которого любила я. Как они пожирают его плоть и кровь. Я наконец смогла по-настоящему понять, какой ужас она испытывала. А потом, убив человека, которого она любила, они забрали маму. Схватили ее. Представляете, о чем она думала? Ее ужас и отчаяние? Если мама все еще жива, вы – ее единственная надежда на спасение. А я – ее дочь, та, кто любит ее больше всего на свете. И я настояла, чтобы вы взяли меня с собой, потому что должна помочь вырвать ее из лап этих дикарей. Вы – единственная надежда моей мамы, ее последний шанс, а я, съежившись в расщелине, трясусь с головы до ног.
– Не нужно стыдиться страха, – попытался успокоить ее Ричард. – Я тоже боялся.
Она подняла глаза.
– Вы тоже боялись?
– Конечно. Не представляю, как не бояться в таких обстоятельствах. Это вполне нормально для любого человека с душой. И боялся я оттого, что понимал – от моего успеха зависят судьбы всех и каждого.
Саманта положила свои тоненькие пальцы ему на грудь.
– Но вы позволили мне помочь вам, дали шанс. И, когда на нас напали, сообразили, как выйти из такого трудного положения, и объяснили, что нужно делать. А знали это, потому что вы – избранный. Вы даже объяснили, как это сделать. Но я – та, у которой не вышло.
Ричард оглядел поле боя.
– Мне не кажется, что у тебя не вышло, Саманта. В конце концов, ты не сдавалась и, удвоив старания, все сделала – защитила меня, ликвидировала угрозу. Вот что важно.
Оглядевшись, девушка улыбнулась с некоторым облегчением, если не с гордостью.
– Когда вы говорили, что нужно делать, я не знала, что нанесу такой большой урон. Нет, я и представить не могла!
Ричард посерьезнел, когда взглянул на масштабы разрушения.
– Признаться, я никогда не видел колдунью, способную создать такой хаос. Но ты сделала то, что было необходимо. Затрать ты чуть меньше сил, и их вряд ли хватило бы для нашего спасения.
Саманта пристальным взглядом прошлась по уничтоженному лесу.
– Никогда не думала, что способна на такое. И знать не знала, что дар может быть столь разрушительным.
– Уничтожение во имя добра – чудесная вещь.
Девушка улыбнулась таким странным словам.
– Итак, – спросил Ричард наконец, – если ты старалась, но у тебя не вышло, то что здесь произошло? Каким образом все получилось?
– Я разозлилась, – глухо ответила Саманта, словно стыдилась этого.
– Разозлилась?
Она кивнула.
– Когда я была в расщелине и уже готовилась к смерти, я вспомнила о маме – как уже говорила вам – и о том, что с ней случилось. И разозлилась. Я злилась на себя за то, что слаба, что не смогла помочь ей, вам и всем остальным. Я была очень зла. Но больше всего, больше, чем на себя, я злилась на этих полулюдей, взбешенная тем, что они могут вредить хорошим людям – отцу, многим другим и вам. Я пришла в ярость от того, что они творили и что хотят сотворить с каждым. Наши души принадлежат только нам. Кто дал им право отнимать их?
– Мне кажется, вряд ли они действительно могут забрать наши души, Саманта. Наджа много писала об этом.
– Да, но они вожделеют. Жаждут. Стараются. То, что у них ничего не получится, не имеет значения, если ты мертв. Они убивают невинных людей, пытаясь заполучить души, вот что главное. Но почему они думают, будто имеют право на чужую душу, чужую жизнь?
Ричард только покачал головой.
– Я была так зла, – продолжала девушка, – что просто вскипела. Больше всего мне хотелось, чтобы они исчезли из мира живых. И когда я прониклась гневом, то попыталась придумать, как нанести по ним ответный удар, отплатить за все. Я сосредоточилась на том, что вы просили меня сделать с деревьями. Направив свой гнев на причинивших столько страданий и смертей, я вдруг почувствовала деревья вокруг нас.
– Почувствовала деревья? – переспросил Ричард.
– Да. Я мысленно тянулась к ним, чувствовала их. Собрав весь гнев, кипевший во мне, я стала накалять изнутри стволы деревьев, как вы объяснили. Полагаю, сначала мне мешал страх, и я не могла ничего сделать, пока не разозлилась.
Ричард на миг вгляделся в большие глаза девушки.
– Так действует и мой дар – через ярость.
– Правда?
Он кивнул.
– Иногда я жалею, что не смог научиться управлять даром, чтобы справляться с сиюминутными затруднениями, призывая его по своей воле, но, боюсь, дар боевого чародея действует иначе, чем у других. Силу ему дают гнев или сильная нужда, они-то и призывают дар. Твой, похоже, действует в обоих случаях – намеренно и откликаясь на гнев.
Саманта снова огляделась.
– Но, несмотря на это, я никогда не предполагала, что способна на такое. Даже не думала, что сумею вызвать такую мощь, учинить такое разрушение. Это отчасти… не знаю… Пугает.
