– Меня этому научила ты, – напомнил Ричард.
Никки недовольно скривила губы, но не ответила. Ричард сбавил шаг – они приближались к проходу в стене, ограждавшей территорию крепости. Сады при крепости оставляли желать лучшего, но лабиринт из живых изгородей, каменных дорожек и аккуратные клумбы с полевыми цветами для такого городка, как Сааведра, был роскошным. Вероятно, Ханнис Арк обихаживал сад ради демонстрации собственной значимости, а вовсе не ради прогулок и созерцания полевых цветов.
Замедлив шаг, Ричард выставил руку, останавливая женщин.
– Всем ждать здесь. Я серьезно. Она опасна.
– Да, – сказала Никки, – и хочет отомстить тебе.
– И хотела бы убить всех вас, чтобы отомстить мне – так она нанесла удар Кэлен, чтобы причинить мне боль.
Кэлен умоляюще положила руку ему на плечо.
– Ричард, она уже сделала это. Нанесла мне удар. Теперь она постарается убить тебя.
– Кэлен права, – согласилась Никки. – Тебе не следует приближаться к ней, тем более одному. Именно этого она хочет. Мы можем отвлечь ее внимание и удержать от…
– Я сказал, ждите здесь. – Резкий тон Ричарда заставил их замолчать.
Они понимали, что у него нет ни малейшего желания спорить с ними. Знали и то, что не могут позволить себе напрасно терять время и позволить ей удрать. Убедившись, что они не думают возражать, он направился к проходу в стене, который вел на болотистую низину, отделявшую земли крепости от дальнего леса на отдалении и никому не позволявшую подкрасться незаметно. Ворот здесь не было. Ханниса Арка боялись сильнее, чем того, что таилось снаружи.
Ричард на несколько дюймов выдвинул меч, проверяя, свободно ли тот ходит в ножнах, позволил ему скользнуть обратно, шагнул в проход и огляделся по сторонам. Стоя под аркой, он вглядывался поверх мокрой травы, выискивая что-нибудь постороннее.
Он заметил ее вдалеке среди камышей.
Саманта стояла среди высоких растений как изваяние, на полпути через болото к темному лесу. Ричард повернулся и выставил руку, давая знать Кэлен, Никки и трем морд-ситам, что хочет, чтобы они оставались на месте, и не потерпит никаких возражений.
– Если она справится со мной, – сказал он Никки, – ты должна остановить ее прежде, чем она снова доберется до Кэлен. Понимаешь?
Никки посмотрела ему в глаза, прежде чем ответить.
– Я не для того спускалась за тобой в подземный мир, чтобы тебя убила взбалмошная девчонка.
– Я спросил, понятно или нет.
Никки на мгновение с силой сжала губы. Наконец она сложила руки на груди.
– Понятно.
– Хорошо. Спасибо.
– Ты вернулся в мир живых, чтобы заняться важными делами, – напомнила ему Кэлен. – Саманта в их число не входит.
– Я ничего не смогу сделать с Сулаканом, если Саманта убьет всех нас.
Кэлен казалась очень недовольной, но смолчала. Она знала, что он прав. Эта девушка стала для них источником бед. Не похоже было, что у них есть выбор.
Уверившись, что они будут ждать там, где стоят, он пошел по проходу.
Пробираясь к молодой колдунье по заболоченной земле через густую траву и заросли камыша, Ричард напомнил себе, что надо сдерживать гнев. Саманта нанесла удар Кэлен в сердце, а не было более надежного способа распалить его гнев, чем причинить вред Кэлен. Но он понимал, что не следует сосредоточиваться на этом, игнорируя прочие обстоятельства.
Праведный гнев бывает ценным инструментом, но для этого он должен быть рассудочным. Гнев против зла. Гнев против заблуждений. Им нужно уметь пользоваться – любым оружием нужно уметь владеть. Его следует применять с рассудительной мудростью, смягченной зрелостью. К нему следовало относиться с уважением из-за ущерба, который он способен причинить не только злу, но и невинному. Ричард знал, что иногда способности растут быстрее, чем понимание, когда их применять, а когда нет – так молодой человек старается накачать мышцы раньше, чем достаточно поумнеет, чтобы его стало трудно спровоцировать использовать их.
Хотя Саманта видела в Ричарде друга и несколько раз помогла, даже применяла свой гнев ради спасения его жизни и жизней множества хороших людей, ее действиями не всегда управлял разум. Определенно, иногда это выставляло ее в лучшем свете. Но, когда ее гнев становился неуправляемым, она могла натворить что угодно, причинить вред кому угодно, даже кому-то столь невинному, как Кэлен.
Безусловно, ее разозлило, что Ричард убил ее мать, но она не знала всех обстоятельств. Она знала Ричарда и должна была знать, что никому, особенно ее матери, он не причинил бы вреда без очень важной на то причины. Он надеялся, что, поговорив с нею, убедит ее действовать разумно.
