Пробираясь через высокий камыш, среди которого попадались заросли синей вербены и болотного молочая, он видел ждущую впереди Саманту. Копна ее темных кудрей была спрятана от неутихающего дождя под капюшон плаща. Худые руки под плащом были обнажены. Он решил, что в такую сырую погоду ей должно быть холодно. Но он знал, что гнев способен согреть человека и заставить забыть о холоде. Пока он пробирался через густую траву, клонящуюся под тяжестью осевшего каплями тумана, она стояла неподвижно, как статуя, ожидая его, не сводя с него темных глаз.
Топкую почву покрывала густая сеть спутанной мертвой травы. Кое-где, когда он наступал, она проваливалась, и вода закрывала носки его сапог. Он напомнил, что следует быть осторожным и стараться не терять опоры. Не хотелось бы упасть и оказаться на земле, когда рядом стоит Саманта. Она уже доказала, что для нее не существует никаких границ.
– Саманта, – стараясь сохранять дружеский тон, который она наверняка помнила, окликнул он через камыши, когда был еще на приличном расстоянии от нее. – Нам нужно поговорить.
Когда он вышел из густой высокой травы, она сказала ему хрипло, почти прорычала:
– Меня зовут Сэмми. Вы стали называть меня Саманта. Мать назвала меня Сэмми. Люди Стройзы все звали меня Сэмми. Мое имя – Сэмми. Мне не нужно имя, которое вы мне дали.
– Прекрасно. Пусть будет Сэмми, – сказал он, пробираясь к ней через камыши и густую низкую траву. – Но поговорить все же нужно.
– Нам не о чем говорить. Вы убили мою мать.
– Не все так просто.
– Все очень просто. Она мертва. Вы – тот, кто ее убил. Я видела, как вы сделали это.
Ему почудилось в девушке нечто странное, некое мерцание вокруг, что-то в ее больших темных глазах, но при тусклом свете он не мог сказать наверняка, что это и не привиделось ли ему. Он часто видел ауру могущества колдуний, когда те применяли свою магию. Однако он мог видеть это, лишь когда действовала его собственная магия. Поскольку в нем по-прежнему оставалось отравляющее прикосновение смерти, его магия не проявлялась. Однако он определенно заметил нечто, хотя и не мог сказать, что именно.
Он остановился достаточно близко к ней, чтобы не кричать. Подходить ближе без необходимости он не хотел. Он знал ее нрав и, в конце концов, действительно убил ее мать.
– Саманта, ты не понимаешь. Ты должна выслушать меня.
– Сэмми.
– Ты пронзила кинжалом сердце Кэлен.
– Потому что вы убили мою мать. Вы это заслужили. Я хочу, чтобы вы терпели такую же боль, какую терплю я. Я хочу лишить вас всего, что для вас важно, – в точности так, как вы поступили со мной.
Ричард напомнил себе, что нельзя орать и надо говорить по возможности с ней так же, как прежде. Он сорвал нераспустившийся бутон нивяника и катал его между пальцами, обдумывая свои слова.
– Твоя мать, Сэмми, была не таким человеком, как ты думаешь. Она была не на нашей стороне, не на стороне добрых людей вашего поселения Стройза, и делала совсем не то, что мы думали.
– Она защищала людей нашего поселения.
– Она убила твоих родственников. Убила Зедда.
Саманта на мгновение выгнула бровь, но тут же ее свирепый взгляд помрачнел.
– Вы лжете.
– Это правда. – Ричард выкинул бутон нивяника, достал из кармана штанов маленький черный дневник и поднял его так, чтобы Саманта видела. – Вот путевой дневник твоей матери. Путевые дневники связаны между собой древней магией, позволяющей им пересылать сообщения между собой.
– И что?
– Близнец путевого дневника твоей матери мы нашли у Людвига Дрейера. Вероятно, это он дал ей тот дневник, который она носила с собой. Дрейер и она сговорились. И сотрудничали долгие годы.
Ей было известно, что барьер пал, но она притворялась, что это не так. Она не собиралась никого предупреждать. Они с Дрейером держали это в тайне, потому что хотели, чтобы зло вырвалось на волю. Они хотели править повсеместно. Хотели обрести власть. Они собирались использовать падение барьера в собственных целях.
Саманта качала головой, отвергая то, что он говорил ей, едва он произносил это.
– Моя мать была колдуньей и отвечала за Стройзу. Ей вовсе не нравилась такая большая власть. Она не хотела ничем управлять.
– Это была маска. Людвиг Дрейер скрывал так свои способности, пока не пришло время действовать. Все это входило в их замысел. Никому не была известна их тайна.
– Вы все это придумали. Я знаю свою мать так, как вам бы ее никогда не удалось узнать.
Ричард вновь протянул девушке раскрытый путевой дневник, чтобы она увидела записи в нем.
– Все это здесь. Все ее беседы с Дрейером сохранились. Путевые дневники – точные копии друг друга. Если записать что-то в одном, это тут же появляется в другом. Вот этот дневник был у твоей матери, а другой у Дрейера. В ее путевом дневнике сохранились все их беседы и замыслы за последние несколько лет.
Здесь есть сообщения от Людвига Дрейера, содержащие подробные указания для Айрин касательно того, что она должна для него сделать… и обещания награды за ее преданность и службу.
– Он ее обманывал?
Ричард покачал головой.
