Я хотел еще добавить про Алекса, но почему-то промолчал. А Миа отстранилась от меня, села, обхватив колени руками, положила на них подбородок и затихла. Мне показалось — обиделась. Я дотронулся до ее спины, осторожно погладил между выступающих крылышками лопаток и сказал примирительно:
— Не сердись, но там в самом деле нет ничего привлекательного. Мне просто будет стыдно, что затащил тебя в такую дыру.
Она обернулась и взглянула с упреком:
— Ты не хочешь меня брать, потому что я тебе надоела?
Уголки губ у нее печально опустились, а глаза заблестели от заполнившей их внезапно влаги.
— Миа, — сказал я терпеливо, — неужели ты серьезно? Как ты можешь мне надоесть? Пойми, что, если даже я решусь взять тебя с собой, мы не сможем сбежать оттуда, как только ты захочешь домой, устанешь или тебе разонравится. Только на следующий день и то, не раньше обеда. Автобусы ходят по расписанию. И там даже спать толком будет негде. А может и совсем не придется. Обычно, я у Йойо не единственный гость. Представляешь, собирается большая толпа его приятелей, и они порой ночь напролет песни поют.
— Эрик, — Миа не отрываясь смотрела на меня, — почему ты так плохо думаешь обо мне? Разве я когда-нибудь доставляла тебе беспокойства. Я не буду капризничать и жаловаться, как бы плохо там не было. Может, я просто хочу побывать у тебя дома, у тебя в гостях. Я не навязываюсь, но…
Тут голос ее дрогнул, она замолчала, уткнулась лицом в ладони, и шумно вздохнула. Я понял, что она сейчас заплачет. Мне стало немного стыдно и неловко, но я действительно не понимал, что может быть привлекательного для такой девушки как Миа в этой поездке. Однако, слезы — это было уже слишком.
— Послушай, — я тоже сел, обнял ее за плечи. — Я вовсе не думаю о тебе плохо. Напротив, ты замечательная, ты милая, добрая, очень красивая. С тобой хорошо, интересно и весело. Вот, что я думаю. К тому же, я прежде должен спросить у Йойо разрешения. Не плачь, я спрошу, и если он разрешит, то мы поедем вместе. Это не стоит слез. Все, перестань. Улыбнись. Ты же девочка-звезда, а такие не плачут по пустякам.
— Когда, — спросила она настойчиво. — Когда ты у него узнаешь?
— Завтра вечером. У него нет своего телефона, надо звонить на интернатский номер и ждать пока позовут. И если он на месте, то я с ним поговорю. Вот, а потом сразу перезвоню тебе и передам, что он сказал. Хорошо?
— Хорошо, — она, наконец, повеселела. И я закрепил ее хорошее настроение долгим поцелуем.
Я действительно позвонил на следующий день Йойо и спросил, могу ли я приехать на выходные не один, а вместе со знакомой. Он сказал:
— Ну, конечно, Бемби. Ты можешь приезжать в любое время, с любым количеством своих друзей и знакомых, как-нибудь прокормим. К чему эти реверансы.
Я передал его слова Миа, она радостно засмеялась и воскликнула: «Чудесно». А потом добавила, что можно поехать на ее машине. «Это исключено», — ответил я чуть резче, чем следовало. Просто сразу представил, как совершенно дико будет смотреться ее серебристое чудо во дворе интерната, как инопланетный корабль. К тому же, зная нравы местного контингента, не был уверен в его сохранности.
— Хорошо, нет так нет, — быстро ответила Миа, видимо боясь, что я передумаю и опять начну отговаривать от поездки. — Поедем на автобусе, так даже интереснее.
Мы вышли из маршрутки на маленьком шумном автовокзале, забитом рейсовыми автобусами, дальнобойными такси, водители которых привычно кучковались возле киосков с горячими кофе и хот-догами. Урчание моторов мешалось с разноголосым гулом толпы, всюду сновали люди с большими сумками, приезжали и уезжали. Мы медленно пробирались к выходу, я предложил Миа пойти на остановку, но она отрицательно покачала головой и попросила:
— Пойдем пешком, хочу прогуляться. А по дороге покажешь мне свой город.
— Хорошо, — согласился я. — Только если устанешь, сразу скажи, подождем автобус.
Она взяла меня под руку, и мы двинулись в путь. Но не прошли и несколько метров, как позади раздался крик:
— Эй, Хьюстон! Эгегей! Подожди!
Я обернулся, услышав знакомый голос: на меня призывно махая в воздухе руками летела Лайла. Я растопырил руки, чтобы поймать ее. А иначе, мне показалось, она просто собъет меня с ног. И Лайла с радостным визгом повисла у меня на шее.
— Тише-тише, сумасшедшая, — засмеялся я, — что еще за нежности!
— А, Хьюстон! — вопила между тем Лайла, принявшись к тому же энергично трясти меня за плечи. — Ты не представляешь! Меня приняли, приняли!
Она запрыгала на месте, ее просто распирало от ликования.
— Ну, поздравляю, — сказал я. — А теперь по порядку, куда и зачем тебя приняли?
— Меня приняли на работу! Это — работа мечты! — закричала она, не обращая внимания на толпившихся вокруг людей. В этот момент раздалось длинное истошное бибиканье, и водитель одного из автобусов, высунувшись из окна нетерпеливо заорал:
— Девушка, ну вы едете или нет? Вас только ждем!
Лайла махнула ему рукой: уже бегу. Потом торопливо проговорила: