«Твоя землячка?»
«Да».
«Они с мужем стоили друг друга».
«Она тоже ему изменяла?»
«Не доказано».
Какой принципиальный! Вера давно заметила, что несмотря на короткие сообщения, формулировки Виктора часто бывают двусмысленными. И что он, такой умный и жесткий, нашел интересного в ней? Почему общается? Спросить напрямую было страшновато.
Организатор свадьбы объявила, что молодые с близким задерживаются. Они шлют свои извинения и просят набраться терпения. Также напомнили, что для гостей открыт маленький домик с комнатами отдыха.
Им, как семье с ребенком, выделили номер в небольшой двухэтажной гостинице. И Вера подумала, что лучше пересидеть часик там, чем слоняться по территории, наблюдая как вдалеке машут клюшками неторопливые миллионеры. Набрав мужа и послушав гудки, она собиралась написать сообщение, но ей встретилась стайка детей. Среди них и Каролина. Их ведут в кинозал на мультфильм. Хорошо.
Вот и домик. Зона ресепшена совсем маленькая и, похоже, в данный момент необитаемая. Удачно, что ключи им выдали заранее. Вера с наслаждением стянула туфли и поставила горячие ступни на плитку. Как же хорошо босиком! Стараясь не нарушать прохладную тишину, она поднялась по лестнице. Ковер заглушал ее шаги.
После касания замка картой, он замигал зеленым индикатором, разрешая нажать до конца на упругую ручку. Тяжелая дверь бесшумно открылась, и Вера с трудом не уронила туфли на пол. К другим красным туфлям, сброшенным как попало.
Рядом с Сережиными. На тумбочке возле входа его телефон.
Замеревшая на месте Вера боялась дышать. Словно это могло ее выдать. Номер всего ничего. На кровати — никого. Из-за двери в ванную выбиваются стоны.
Вчера они с Сережей производили такой же шум. Только более сдержанный.
Шлепок.
Вера дернулась, словно это ее шлепнули.
Еще.
Муж ни разу ее ударил. Даже во время любовных игр.
Или шлепает не он?
Стон наслаждения. Мужской. Знакомый. Предвестник финала.
— Ринка, ты улетная!
Как добралась до пустой веранды — Вера не помнила. Помнила, как перегнулась через перила и замерла над зеркальной гладью. Безудержные соленые капли нырнули в озеро к пресным подружкам.
Закусить дрожащие губы, чтобы удержать рвущиеся из груди всхлипы.
Схватиться до белых костяшек, до боли в кончиках пальцев.
На поверхности расцветали круги; они растревожили отражение, и оно пошло рябью. Перевернутая веранда преломилась, закачалась. Ноги плохо слушались, и Вера села на доски, не заботясь о складках и затяжках.
Дышать размеренно, чтобы не случилась истерика. Не очень-то помогает, когда колотит, словно от холода. А макушку при этом припекает.
Подборок на колени. Неудобно, зубы стучат. Обнять себя покрепче. Нет, лучше помассировать виски. Голова раскалывается от напряжения и потрясения. Неужели все происходит на самом деле?
Сережа с другой.
С очень красивой женщиной.
А ему нравится, когда красиво.
Рина первая?
Да какая разница! Он изменил. Предал все, что они строили эти годы. И это после того, что было накануне. И суток не прошло! У них не было проблем в спальне. Она не отказывала в экспериментах, доверяла и доверялась вся. Уж чем-чем, а темпераментами они друг другу подходили. Или нет?
«Простая ты, Верунь. Зачем разводиться, если в остальном устраивает? Добрал чуток и обратно домой».
Как же больно, что это относится и к ним. К ней.
Стали очевидны причины его задержек на работе. Внезапные командировки. Высокомерие секретарши. Поздние ужины «с партнерами». Их регулярные проверки на инфекции с формулировкой «а вдруг соберемся за мальчиком». Непрозрачные доходы. Домогательства к Даше. Конечно, это не она набросилась на Сережу. Но почему-то солгала…
Шаги по деревянному настилу вывели ее из оцепенения.
— Я тебя обыскался! Ты чего сидишь на полу? Что с телефоном?
Костяшками пальцев Вера стерла слезы и обернулась с нейтральной улыбкой. Нужно сохранить фасад счастливой семьи. Потом решит, как быть.
— Разрядился. Ноги устали.
— Где Лина?
— Смотрят мульт.
— Молодые приехали. Скоро начнут. Ты чего вся красная?
У нее была суперсила: сколько бы не пролила слез, лицо не опухало. Про таких говорят «умеет красиво плакать».
— Что ты имеешь в виду? Платье да, красное.
— Я про другое. Лицо, шея, руки, еще тут. Ты что, правда сорок минут сидела у воды в середине лета?
Сгорела. Как не вовремя.
— Задумалась…
— Давай-ка, скорее пересядь в тень. Ты точно нормально себя чувствуешь?
— Вроде да.
— Вер, ну как так! Ты же легко сгораешь! Пойдем в номер, там кондиционер.
— Нет!
«Только не туда».
— Ты чего? Может, все-таки приляжешь?
Как заманчиво спрятаться. И не встречаться с той стервой, что переспала с ее мужем. Не показываться ей, красивой и независимой, в таком жалком виде. Заманчиво. Но нельзя думать лишь о себе.
— Наша дочь пойдет по проходу с корзинкой. Мы должны там быть.
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
Открытые участки пекло нестерпимо. В ближайшее время никак не облегчить состояние. На фото будет ужасно. Взглянув с тоской на прохладную воду, Вера позволила себе вздохнуть. Болеть будет долго. И не только там.
— Пойдем.
— Ты босая.